«Эта песня в душе моей сызмальства…»

В поэтическом творчестве выдающегося русского советского поэта последней трети XX века Леонида Степановича Терёхина (1930 г., 28 июля – 2001 г., 16 августа) воспет подвиг солдат многонациональной страны в лихолетье Великой Отечественной войны, запечатлен увиденный детскими глазами фронтовой 1941-й год на переднем рубеже обороны Москвы. Стихотворения Леонида Терёхина, посвященные трудовым будням советских людей, отличаются гражданским патриотизмом, высоким поэтическим мастерством и отточенной рифмой, проникнуты любовью к России, к русской природе, к родному Подмосковью.
В данном издании в разделе «Избранные стихотворения» представлены наиболее известные произведения Л. Терёхина, вошедшие в золотой фонд российской поэзии. В раздел «Поэмы» включены современная чудо-сказка «Камень Звездолик», в которой в доходчивой форме, пригодной для семейного чтения, прославляются идеалы Добра, а также прежде не публиковавшиеся поэмы, отражающие ранний («Отсверк») и поздний («Плохо») периоды творчества автора.
В цикле «Рассказы без вымысла» поэт вспоминает о завершающем этапе всенародной стройки – Братской ГЭС, свидетелем которой он стал в 1960 г., приземлившись в самолете «Ил-12» с бригадой монтажников на дно Братского моря за несколько суток до пуска плотины; о трагичных судьбах сверстников поколения военного детства; о встречах с выдающимися писателями В. Шаламовым и Н. Анциферовым.
В разделе «Приложение» представлены неопубликованные стихотворения поэта 1953 – 2001 гг., а также уникальный документ эпохи, характеризующий быт и нравы советских писателей: «Хроника литературного агитвагона “От края до края”» (1975 г.).
Издание предназначено для учащихся общеобразовательных учреждений, педагогов и всех любителей современной российской поэзии.

Как планеты обетованнойотдаленное отражение,с детских лет Атлантида туманнаяманит наше воображение.Я с утра отправлялся на поискибосиком по дорогам проселочным,пробирался сквозь заросли по лесуостровками поляночек солнечных.И вставая с восходами ранними,и встречая разливы рассветные,я другую страну – Оратанию,открывал для себя незаметно.Не далекую, не туманную –с горьким запахом трав на полянах,берестяную и росяную,в ореоле сиянья полярного.Слушал я не сирен, не оракулов –трели жаворонка, крик журавлиныйи протяжную песню оратаянад полями, лесами, долинами.Под густой синевой ослепляющейя улавливал в ветре стремительномсвист косы, постепенно сливающийсяс реактивным свистом в зените.Пела Родина мне: «Баю-баюшки,вырастай, мой сынок, оратаюшкой,ты в сорочке родился, счастливым,вместе с хлебным июльским разливом».Эта песня в душе моей сызмальства…И в загадочной Оратании,где пахали и сеяли сыздавна,в поколениях, по преданию,узнавал я Россию родимую.И живет эта песня в груди моейне по случаю и не временно –этой песне вся жизнь моя вверена!1966 Лицо войны я на всю жизнь запомнилв крестах от первых до последних дней:кресты идущих низко эскадрилий(на темных крыльях – черные кресты),кресты бинтов, пропитанные кровью,на раненых и стонущих бойцах,кресты рядами виселиц скрипящих,кресты противотанковых ежей,кресты взнесенных к огненному небу –как лезвия – лучей прожекторовкресты трассирующих пуль на горизонте,кресты на окнах из полос бумагии – на халатах белых санитарных,кресты обрушенных бомбоубежищ,кресты обугленных и опалённых рощ,кресты прифронтовых дорог разбитых,талонов хлебных тонкие кресты;убитые, крестом раскинув руки,крестом на детях шали и платки,завязанные туго на спине,крестом – вдовы заломленные рукис зажатой похоронкой и крестомупавшая от горя мать седаяв углу перед распятием Христа.И в памяти остались навсегдаподгнившие кресты в железных каскахфашистских кладбищ на моей земле.Крест свастики, Европу придавив,сжимался до могильного креста!..Не знаю, помнят ли об этом те,кто прошлое перечеркнул крестом,себя под ним похоронив заранее…Лицо войны я на всю жизнь запомнилв крестах от первых до последних дней.1965 Я – подданный страны Поэзии,ее посты и рубежина карте мира не помечены –ей вся земля принадлежит.Ее история особая,и времени отдельный счет,я это подданство высокоене променяю ни на что!В ком не слепое отражение,а искра божья в сердце есть,тому священна от рожденияее гражданственность и честь.И ни гектарами, ни акрамине измеряется…Вольна,возделана шотландским па хареми русским пра солом она.С кифарою, бандурой, гуслямив сердцах зажгли огонь добрасловами гневными и грустнымиее певцы и мастера.И равнодушно и растерянноя слов пустых не оброню,я с этим подданством с рожденияРоссии преданность храню.1968 Голодными – узнаем цену хлеба,в бессонницу – узнаем цену сна,в ненастье – синь и безмятежность неба,и только в жажду – влаги вкус сполна.Значение любви – поймем в разлуке,на расстоянье – глубину родства,и состраданье к ближнему разбудитв нас только боль – участия сестра.1972 До нас из столетья в столетьещемящею болью прожгло:«поэты» и «пистолеты» –рифмуются хорошо.Шипит ядовитою пенойслепая людская молва,захлестывает постепеннопоэта ее волна.Сплетаются сплетни, как змеи,ползет шепоточка цепь…К барьеру, к барьеру смелее,смелей своё слово цель!Пусть щёлкают злобно курками,желтея под пулями слов,и ненависть с ядом курареопять забивают в ствол.Но пусть сквозь барьеры страхатвой голос – как времени глас!К барьеру, к барьеру эстрадыиди под обстрелом глаз!К барьеру, к барьеру страницы,сужая обстрела кольцо!К барьеру, к барьеру границы –Их ненависти в лицо!…У изголовья – столетья.Как лира, пастуший рожок.«Поэты» и «пистолеты» –рифмуются хорошо.1966 Геометрия городаокружает меня –задыхаюсь от грохотауходящего дня.Опускаюсь по лестницам,поднимаюсь по ним,будто в мир неизвестностия случайно проник.Улиц ломанных линиив два бескрайних ряда,и летящими ливняминад землей провода.Крыш ребристые плоскостии углы кирпичей,перерезали площадибиссектрисы лучей.Я иду коридорамивыйти в поле молю –геометрия городагрудь сдавила мою.Ощущение резкостивсех углов и камней…Но частицы железаесть, наверно, во мне.Потому что твой грохоти твой звонкий металлв годы ранние, город,мой характер ковал.Время рушило гордыегорода в прах и дым –геометрия городавновь росла из руин.Камни ночь оросила,придавив провода,зажигает Россиягорода, города…И притихли деревни,опустели они –и сквозят в отдаленьеодиноко они.Треугольники пашени лекала дорог…Вышли матери нашина заре за порог.1966 Ищу могилу своего отца.Читаю имена на обелискахподолгу от начала до конца –и не встречаю ни в одном из списков.Трещат цикады в зарослях овса.Ищу могилу своего отца.Здесь 271 могилаи 30 238за нашу землю воинов погиблов ту грозную и огненную осень,когда на Тульщине краснел не листопад –кровоточили раны у солдат.И возле каждой, онемев, стою.Желтеют желуди в траве, как пули,и – новобранцами – дубки в строю,застывшие в почетном карауле.И синевы слепящие мазкиокрест качают тихо васильки.Не заживает боль… И, не устав,ждут матери, солдатки и невестыбойцов, погибших безымянно. Стали мой отец солдатом неизвестным.Последнее письмо: «Вступаем в бой!»И продолженьем этих строчек – боль.Оборвалась его дорога здесь.Теней солдатских изваянья встали,чтоб каждый шаг наш, каждый час и деньдорог отцовских продолженьем стали.Стираю слезу с пыльного лица.Ищу могилу своего отца.1968, г. Венёв (Тульская обл.) Мальчишки смотрелина звезды подолгу…И в ночь, когда небозакуталось в дым,звезда за звездойна ремни и погоныпод звуки трубыопустились к ним.Прошли опаленныепорохом верстыпо черным болотам,сожженным лесам, –и в чистоте первозданнойвсе звездымальчишки вернулиопять небесам.1968