— Совершенно верно, товарищ генеральный секретарь, — согласился с ним Молотов.

Сталин поистине умеет вычленить главное из вороха незначительных фактов. Ведь не зря он правит Советским Союзом в течение последних двадцати лет. Молотову хотелось бы знать, где будет Советский Союз еще через двадцать лет. Если он вообще будет.

Инженер из соседнего помещения через разделяющее комнаты большое стекло подал ему сигнал: «Вы в эфире». Мойше Русецки начал читать свой текст на идиш:

— Добрый день. Говорит Мойше Русецки из службы вещания для зарубежных стран Би-би-си. Еще одна столица одной из крупнейших мировых держав пала жертвой ящеров.

Он вздохнул. Его вздох был частью сценария, но шел от чистого сердца.

— Когда в прошлом году ящеры уничтожили Берлин, признаюсь, я не слишком сильно горевал. Немцы творили страшные вещи с евреями, попавшими к ним в плен. И я думал, что ящеры, которые помогли польским евреям сбросить нацистское ярмо, стали нашими благодетелями.

Я ошибался. Ящеры нас использовали. Да, они не собирались нас убивать, но сделали своими рабами. Такую же судьбу они уготовили всему человечеству. Когда ящеры уничтожили Вашингтон, стало ясно, что нам всем необходимо сражаться за свою свободу.

А теперь пришел черед Токио. Ящеры перестали прикидываться миротворцами. Они атаковали столицу Японии, сбросив на нее свои адские бомбы, только из-за того, что японцы пытались создать оружие, которое позволило бы им сражаться с захватчиками. Для ящеров не имеет никакого значения, что погибли сотни тысяч людей, большая часть которых были гражданскими лицами.

Человечество сбросило такую же бомбу на военные подразделения врага. Ящеры уничтожают крупнейшие города, рассчитывая, что люди испугаются и капитулируют. Я веду передачу из Лондона, который подвергался бомбардировкам со стороны Гитлера и ящеров, однако город продолжает бороться. И даже если обезумевшие ящеры обойдутся с ним также, как с Токио, Британская империя будет сопротивляться. Мы надеемся и рассчитываем, что те, кто имел несчастье оказаться на территории, захваченной инопланетянами, все же слышат мой голос и не сдадутся врагу. И тогда, рано или поздно, мы победим.

Он закончил читать текст, как раз когда инженер провел пальцем по горлу. Радуясь тому, что Мойше закончил вовремя, в эфир вышел Натан Якоби, который заговорил по-английски:

— Я переведу речь Мойше Русецки. Но прежде я бы хотел отметить, что никто не может лучше мистера Русецки судить о вероломстве ящеров, ведь он стал свидетелем того, как освобождение превратилось в попытку порабощения всего мира людей. Как он сказал…

Мойше не слишком внимательно слушал Натана. С каждым днем он все лучше понимал английский, но до свободного владения языком ему было далеко: пока до него доходил смысл одного предложения, Натан успевал произнести еще два.

Якоби повторил английскую версию речи Мойше для восточноевропейских слушателей, не владевших идиш. Поскольку Мойше знал ее содержание, ему было гораздо легче понимать английскую речь. Когда инженер показал, что передача закончена, Мойше откинулся на спинку стула и облегченно вздохнул.

Перейдя с английского на идиш, Натан сказал:

— Иногда я спрашиваю себя: есть ли хоть какая-то польза от наших передач?

— Конечно, — заверил его Мойше. — Когда ящеры посадили меня под арест в Лодзи, мне помогли спастись не только мой английский кузен, но и множество бойцов еврейского Сопротивления в Польше. Им необходима поддержка, они должны знать, что .и другие люди сражаются с ящерами.

— Да, наверное, ты прав, — сказал Якоби. — Ты ведь там был. Просто последние четыре года я веду передачи, рассчитывая вселить надежду в жителей оккупированной Европы — сначала стонавшей под игом нацистов, а теперь вот появились ящеры, — и не вижу никаких результатов своей работы. Мне бы хотелось знать, что я внес свою лепту в дело борьбы со злом.

— Ящерам правда нравится не больше, чем немцам, — ответил Русецки. — По сравнению с тем, что нацисты творили в Польше, инопланетяне выглядели получше, но ящеры хотят покорить всю Землю, и чем больше людей будет это понимать, тем отчаяннее они станут сражаться.

— Всю Землю, — повторил Якоби. — Тут есть о чем подумать. Мы назвали войну мировой еще до того, как ящеры на нас напали, но Америка, Африка, Индия, большая часть Ближнего Востока практически не участвовали в войне. Теперь же война охватила все страны. Трудно представить себе ее масштабы.

Мойше кивнул. Ему было труднее, чем британскому еврею. Якоби вырос в Лондоне, который являлся столицей одной из величайших мировых империй, к тому же тесно связанной с Соединенными Штатами. Он всегда думал о мире как о едином целом. Интересы Мойше прежде не выходили за пределы Польши — точнее, Варшавы — ровно до того дня, когда фон Риббентроп и Молотов подписали пакт о нацистско-советской дружбе, который гарантировал не только неизбежность войны, но и ее крайнюю жестокость.