Людмила засунула руку в карман и вытащила компас. Она не доверяла тому, который находился на панели управления.

Похоже, какой-то идиот из наземной команды постоял возле него с магнитом в руках. Так или иначе, у нее имелся другой компас, по которому она и проверила направление.

Ей пришлось некоторое время вглядываться, чтобы отыскать первый биплан, спрятанный от посторонних глаз. Она начала считать: ее самолет был пятым в ряду. Остановилась у нужной траншеи, наклонилась и посмотрела вниз. Да, там кто-то есть, она слышала приглушенные голоса.

— Боже мой, — прошептала она едва слышно.

Чтобы не нарушить маскировку, никто, даже наземная команда, не должен был находиться около самолетов, если они не отправлялись на выполнение задания. Неужели ящерам удалось найти предателя, который согласился на них работать? Людмила считала, что такое невозможно, — впрочем, она не знала, сколько советских граждан согласились добровольно сотрудничать с фашистами.

Как можно тише она вытащила из кобуры пистолет. Затем на цыпочках подошла к более глубокой части траншеи, чтобы ее появление стало неожиданностью для врага. Прежде чем приподнять край маскировочной сетки, она снова прислушалась. Голоса звучали тише. Людмила удовлетворенно кивнула. Она устроит мерзавцу такое представление, которое он запомнит до конца жизни

— впрочем, жить ему осталось недолго.

Людмила проскользнула под брезент и спрыгнула на дно траншеи, которое находилось примерно в трех метрах ниже уровня земли. Она приземлилась неудачно, но даже не пыталась удержаться на ногах. Если по несчастной случайности у подонка тоже есть оружие, лежа на земле, она представляет собой не такую удобную мишень.

Под брезентом было темно, но Людмила смогла разглядеть под крылом «кукурузника» белое тело… нет, два тела: об этом она не подумала. Оба лежали на земле. Неужели они услышали, как она спрыгнула вниз?

— А ну-ка, стойте! — заорала она и направила пистолет на предателей.

Только сейчас она сообразила, что люди на земле без одежды.

— Боже праведный! Это ты, Людмила Вадимовна? — крикнул Георг Шульц.

— Сначала ты меня отвергла, а теперь собираешься прикончить за то, что я нашел себе другую? Ты спятила?

— Боже мой! — повторила Людмила, на сей раз значительно громче, фыркнула, а потом расхохоталась. — Я думала, вы саботажники и решили сломать мой «кукурузник», а не занимаетесь… нет… — Она так развеселилась, что не смогла договорить.

— Не смешно, — проворчал Шульц.

Он поднялся на ноги и принялся быстро одеваться. Его подружка не отставала. Глаза Людмилы приспособились к полумраку, и она узнала Татьяну Пирогову.

— Извините, — едва слышно проговорила Людмила, стараясь сдержать смех. — Я пришла установить на самолете запасной компас и…

Она снова представила себе, чем они тут занимались, и закашлялась.

К ней подошла Татьяна Пирогова, которая оказалась на несколько сантиметров выше Людмилы.

— Если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь о том, что здесь видела, — сердито прошипела она, — я тебя прикончу. Ты меня поняла?

Даже в полумраке было видно, как яростно сверкают ее голубые глаза.

— Ты забыла застегнуть верхнюю пуговицу гимнастерки, дорогуша, — ответила Людмила. Рука Татьяны невольно метнулась к шее, а Людмила продолжала: — Я не люблю сплетничать, а ты совершила большую ошибку — не стоило мне угрожать.

Татьяна повернулась к ней спиной. Людмила посмотрела на Георга Шульца и перешла на немецкий:

— Постарайся убедить ее, что я просто счастлива. Наконец-то ты нашел себе подружку и теперь, может быть, отвяжешься от меня. Ради такого везения я буду молчать как рыба. А на ее пустые угрозы мне плевать.

— Это не пустые угрозы, — ответил Шульц тоже по-немецки.

Наверняка не пустые. Татьяна, которая ловко управлялась со своим снайперским оружием, была настоящим, причем очень опасным солдатом. А еще Людмила знала, что Шульц тоже умелый солдат, даже без своего танка. Наверное, именно любовь к войне и привлекла их друг к другу. Но Людмила и сама не была новичком и не боялась их.

Шульц попытался что-то сказать Татьяне на смеси немецкого и русского, на которой разговаривал с Людмилой. Татьяна сердито от него отмахнулась.

— Отвали! — рявкнула она, быстро развернулась и легко выбралась из-под сетки наружу.

Несмотря на ярость, она не забыла поправить сетку, чтобы не нарушить маскировку.

— Могла бы подождать пару минуточек, прежде чем на нас набрасываться,

— сердито проворчал Шульц.

Значит, ничего у него не вышло. Людмила снова расхохоталась.

— Не смешно, — прорычал он.

Неожиданно она сообразила, что они здесь одни и вокруг никого нет. Если бы не пистолет, она бы испугалась, а так Людмила знала, что сумеет за себя постоять.