Когда противовоздушные орудия замолчали и железный дождь прекратился, Кен Эмбри поднялся на ноги и начал медленно стряхивать грязь с одежды. Его приятели, не слишком спеша, последовали его примеру.

— Хорошо поработали, — заметил Эмбри. — Может быть, пойдем сначала заварим то, что русские называют чаем, а потом вернемся на свои рабочие места?

— Отличная мысль, — ответил Бэгнолл.

Сердце все еще отчаянно билось у него в груди от пережитого несколько минут назад животного страха, но в голове царил полный порядок. Да, неплохая у них работенка, это точно.

Ранс Ауэрбах ненавидел в Ламаре все, уж слишком живо он напоминал капитану крошечный городок на западе Техаса, где он вырос и откуда уехал, как только представилась такая возможность Кроме того, Ламар не давал ему забыть, что ящеры вышвырнули их из Лакина.

И потому он с презрением относился ко всему, что имело хоть малейшее отношение к Ламару. Улицы здесь стали грязнее по сравнению с тем временем, когда он со своим отрядом отправился в Лакин. Воняло навозом. Как правило, этот запах Ауэрбаха нисколько не беспокоил — в конце концов, он служил в кавалерии. Впрочем, сегодня вряд ли в Соединенных Штатах нашелся бы город, где не воняло бы навозом. Ауэрбах старательно забывал те факты, которые мешали ему изливать свой гнев на ни в чем не повинный Ламар.

Кстати, Ламар мог похвастаться огромным количеством баров и самых разных забегаловок. Продавали там самогон, такой крепкий и грубый на вкус, что из него получилось бы отличное дезинфицирующее средство, но никто не жаловался, потому что ничего другого все равно не было.

Ауэрбах считал, что маленький городок типа Ламара ничем не сможет его удивить, но ошибся. Он увидел, что из бара выходит кавалерист, на котором форма сидела так, что любой квартирмейстер потерял бы дар речи, — естественно, если бы это произошло до появления ящеров.

Увидев его, солдат вытянулся по стойке смирно.

— Капитан Ране!

— Вольно, рядовой, — ответил Ране. — Мы оба сейчас в увольнении. — Он смущенно потряс головой и сказал: — А поскольку мы не на службе, могу я называть вас Рэйчел?

— Разумеется, — улыбнувшись, ответила Рэйчел Хайнс.

Ауэрбах снова покачал головой. Он мог бы поднять ее одной рукой, но она каким-то непостижимым образом выглядела как настоящий кавалерист. Рэйчел не относилась к опасности по принципу «да пропади все пропадом» — как некоторые его люди, — но, глядя на нее, он понимал, что она не испугается и не потеряет голову в решительный момент. Впрочем, сейчас не это было главным.

— Как, черт подери, вы сумели уговорить полковника Норденскольда позволить вам надеть форму? — задал он наболевший вопрос.

— Обещаете, что никому не скажете? — снова улыбнувшись, спросила Рэйчел. Когда Ауэрбах кивнул, она заговорила тише: — Он попытался засунуть руку куда не положено, а я ему сказала, что если он еще раз позволит себе такую вольность, я лягну его прямо в яйца… если они у него, конечно, есть.

Ауэрбах отдавал себе отчет, что стоит с открытым ртом, но ничего не мог с собой поделать. Он совсем иначе представлял себе, как Рэйчел удалось уговорить полковника согласиться на ее просьбу. Если ей хватило ума изучить ситуацию и изменить свои планы после того, как прямая атака на Ауэрбаха не удалась, у нее больше мозгов, чем он думал.

— Снимаю перед вами шляпу, — сказал он и сдернул кепи. — Однако я полагаю, что этого было недостаточно.

— Я показала ему, что умею держаться в седле, стрелять, затыкаться и выполнять приказы, — ответила она. — Ему нужны такие люди, а их катастрофически не хватает, поэтому он закрыл глаза на то, что я немного перешила форму, чтобы она подошла мне по фигуре.

Ауэрбах окинул ее оценивающим взглядом.

— Если мне будет позволено сказать — надеюсь, вы не станете лягаться, точно обезумевший конь? — ваша форма сидит превосходно.

— Капитан, вы можете говорить все, что пожелаете, — заявила Рэйчел.

— Вы меня вытащили из Лакина, прямо из под носа у мерзких ящеров. Я ваша должница и не представляю, как смогу с вами расплатиться.

Чуть раньше, когда Рэйчел предложила себя в качестве награды за возможность войти в отряд, Ауэрбах проигнорировал ее предложение. Теперь же… он интересовал ее как мужчина, а не возможность достижения цели. Но если она решила стать настоящим солдатом, ей не стоит ложиться в постель с офицером. Если женщина намерена сражаться, то чем меньше она будет нарушать правил, тем лучше для всех.

Вместо того чтобы сделать ей вполне определенное предложение, он сменил тему:

— Как дела у Пенни? Я не видел ни вас, ни ее с тех пор, как приехал сюда.

Рэйчел нахмурилась.

— Дела у нее неважно, капитан. Она живет в доме здесь неподалеку и почти никуда не выходит. А если и выходит, она похожа на привидение, а не на живого человека. Вы меня понимаете? Словно она здесь и одновременно где-то в другом месте.

— Да, — мрачно проговорил Ауэрбах. — Я надеялся, что она начала понемногу приходить в себя.