–Ну что, Николай Кузьмич, давайте знакомиться – сказала я фотографии и подмигнула. Потом размяла плечи, как перед дракой и привычно уже произнесла формулу призыва. Тишина… Ни эмоций, ни ответа, ничего. Пусто. Я повторила формулу. Ноль! Я посмотрела на Игоря. Судя по его выражению лица, он тоже чувствовал, что покойника здесь просто нет, и это его озадачивало. Я приказала. Тишина. И вот тут я поняла, что это мой первый провал. И какой! Мне доверили реальное дело, а я не справляюсь. А главное, мне правда было жаль девочку, мне очень хотелось ей помочь, я ей обещала. Мне хотелось быть ее героиней. В своих фантазиях я уже представляла, как она и ее семья будут меня благодарить. И что? И теперь этого не будет?! Я стояла и упорно приказывала, приказывала, приказывала. Ответа не было, все мои красивые мечты о первой реальной победе рассыпались на глазах.

Кровь ударила мне в голову, и тогда в отчаянии я стала кричать. Я обещала найти и разобраться. Я клялась, что не позволю издеваться над девочкой, и дед ее не получит. Я грозила отправить мерзкого колдуна в ад, в который он по чьему-то недосмотру до сих пор не попал. В запале я схватила с могилы фото. Взгляд покойника оставался злым и самодовольным. Игорь не успел поймать мою руку в замахе, я со всей силы ударила фотографией по могильному кресту. Стекло в раме пошло трещинами… И в этот момент я почувствовала какой-то легкий отзыв. Кто-то был удивлен и недоволен.

Игорь выхватил у меня фотографию.

–Ты что? Ты сдурела совсем?! Ты что творишь?! Я разрешал тебе это делать?

–Я вызываю этого старого садиста на дуэль!

–Это работа! Это не месть и не борьба за правду! Нам надо выпроводить покойника отсюда, а не убивать! Тем более, он и так уже мертв… Ты решила ему непосредственно в крест постучать, чтоб он явился?

–Объясни мне, пожалуйста, что происходит. Где он? Почему не отзывается?

–У меня есть мысли по этому поводу, но я должен кое-что проверить. В любом случае, пошли отсюда. Здесь мы уже все сделали. Даже больше, чем надо…

К воротам кладбища за время нашей работы подъехала похоронная процессия. Мужчины и женщины в черном, с красными гвоздиками, группами что-то обсуждали вполголоса. Когда мы поравнялись с одной из групп, я отчетливо услышала фразу, произнесенную мужским голосом: «Он ничего не прощает. Его обидчики долго не живут». Фраза ко мне не относилась, но я почему-то поняла, что звучала она и для меня тоже. Я оглянулась. За спиной стояли трое мужчин лет сорока, полубандитского вида в черных костюмах и темных рубашках. Ничего подозрительного, приехали кого-то хоронить, стоят и ждут, когда все бумаги для захоронения в конторе оформят. Тем более, для людей такого типажа эти слова казались самыми обычными. Но мне было не по себе…

Домой мы с Игорем ехали молча. Каждый думал о своем. Игорю позвонила мама девочки. Он отчитался, что работа идет, все в процессе и завтра мы доложим о первых результатах. Прощание у подъезда было напряженным.

– О каких результатах ты хочешь завтра докладывать?

–Найдем. Отрицательный результат – это тоже результат. Мне надо подумать, посмотреть кое-что. Не расстраивайся. Это просто сильный соперник. Но мы справимся.

Он чмокнул меня в щеку и уехал.

Я поднялась в свою квартиру. Мама смотрела телевизор и была увлечена очередным сериалом. Значит, меня не будут мучить расспросами, где я была. Можно просто лечь спать. Если честно, я устала за день. А расстройство и разочарование от первой неудачи только добавляли желания быстрее закончить этот неприятный день. Так что, уснула я в тот вечер быстро.

Проснулась я от ощущения присутствия. Он пришел, он был здесь. Я не сомневалась, что это был именно Николай Кузьмич. Я открыла глаза, села на постель и замерла в ужасе. Он стоял в дверном проеме и смотрел на меня. Он был какой-то бесцветный и плоский, но это был он! Его взгляд был надменным и оценивающим. Я его не только чувствовала, я его видела! Своими глазами, это был не сон! В ту секунду я ощутила, как у меня на голове зашевелились волосы. Дед смотрел на меня, не отрываясь, и как будто что-то решал. В этот момент, я поняла, что меня пришли убивать. Не запугивать, не угрожать, не договориться. Убивать! По-настоящему… Сказать, что мне стало очень страшно, это не сказать ничего. Я вся превратилась в комок животного ледяного ужаса. Я уже не хотела никому помогать, не хотела зарабатывать, не хотела производить впечатление на Игоря. Я ХОТЕЛА ЖИТЬ! Очень! Безумно! Я попыталась закричать, но из горла вырвался только слабый хрип. И тут я заметила, что дед начал неуловимо, непонятно как, приближаться ко мне. Последнее, что выдал мой паникующий разум, это слова молитвы « Отче наш»…

– Отче наш! Иже еси на небесех…

Я была крещенной. Не по вере. Веры во мне тогда не было. Просто мама сказала, что надо покреститься, и я покрестилась. Я никогда не носила свой крестик и не знала ни одной молитвы, как мне тогда казалось…

– Да светится имя Твое! Да приидет Царствие Твое!

Я почувствовала, что мой язык начинает выговаривать слова, панический паралич начинает меня отпускать.

– Да будет воля Твоя яко на небеси и на земли!

Он остановился… Дед остановился! Господи! Помоги мне! Пожалуйста!!!

–Хлеб наш насущный даждь нам днесь! И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим!

Дед остановился. Он бесился, его взгляд метал молнии, но сделать он ничего не мог. В конце концов, он ушел.

Я не знаю, сколько раз я прочла за эту ночь «Отче наш». Других молитв я так и не вспомнила, а откуда знала эту, так и не поняла. Я просто сидела и повторяла ее, как заведенная. В какой-то момент я поняла, что дед ушел, и упала на кровать без сил. За окном уже расцветало. Я даже не заметила, как уснула.