Тут вдруг жрица заметила высокую фигуру в яркой белой парадной мантии экзорцистов. Золото нашивок на рукавах и стойке воротника переливалось в огнях освещенного зала. Юфелия вжалась в ствол каштана, моля чтобы ее брат главэкзорц Михаил, не заметил ее.

Он ни за что не позволил бы ей выполнить задуманное. Он не понимал ее. В последний их разговор они поругались.

Михаил, словно почувствовав что-то, огляделся. Жрица в этот момент двести раз пожалела, что решилась на побег.

Взгляд синих глаз Михаила лизнул по каштану, за которым пряталась Юфелия, и скользнул дальше.

– Главэкзорц! – крикнул подходящий к нему Феофан. Михаил обернулся и пожал руку ректору.

Юфелия шумно выдохнула от облегчения и, дождавшись, когда брат и ректор скроются за колонами замка, побежала в сторону конюшен, где были оставлены кареты приглашенных.

Юфелии казалось, что прошли часы, перед тем как кто-то решил уехать с бала. За время двадцатиминутного ожидания у жрицы с непривычки затекли ноги и спина. С трудом встав, она поковыляла к амбару, волоча затекшую ногу. Спрятавшись за приготовленной каретой, Юфелия услышала голоса и в панике забралась под нее. Как назло карета остановилась над лужей. Промокнув, Юфелия вцепилась в рейки днища и запоздало подумала, что плащ будет волочиться по дороге, норовя попасть под колесо.

Карета тронулась. Юфелия боялась разжать пальцы и молила всех жриц-предшественниц помочь ей.

Руки и ноги тряслись от напряжения, но она твердо намеревалась сбежать и изо всех сил держалась.

Карета не торопясь выехала на главную дорогу и, подъехав к воротам, с глухим скрипом остановилась.

Сердце Юфелии задребезжало от волнения. Кое-как перехватив мокрую и грязную накидку, она запихнула ее между ног, моля, чтобы никто не заметил ее телодвижений.

Ворота открылись, карета двинулась дальше и Юфелия, наконец, смогла вздохнуть спокойно.

“Я смогла! Я сделала это”.

Руки с трудом держали – она повисла, норовя удариться спиной о мостовую. Ощутив долгожданную свободу, жрица вдруг почувствовала всю тяжесть своего тела и, не удержавшись, рухнула. Испугавшись, она сжалась в комочек, ожидая, что тяжелое колесо ударит ее. Проходили секунды, минуты, но ничего не происходило, а стук колес кареты удалялся.

Юфелия распахнула глаза и вскочила, чуть не сбив пожилую женщину, наклонившуюся к ней. Испуганно жрица натянула накидку на волосы и, уловив удивленный взгляд старушки, стремглав побежала.

Забежав за угол, жрица вжалась в стену, искоса поглядывая на слабоосвещенную площадь.

Тяжело дыша, она краем капюшона вытерла со лба пот. Растущий, почти круглый, месяц ухмылялся в ночном небе. Юфелия широко улыбнулась в ответ и, не сдержавшись, рассмеялась.

На воле даже дышать было легче! Жрица, выглянув, посмотрела на далекие и такие яркие от освещения ворота замка Эль Гаар.

“Еще много работы. Рано радоваться”, – отдернула она себя и, пытаясь сохранить спокойствие, быстрым шагом направилась в сторону выхода из Кварталов экзорцистов.

Юфелия погладила сумку, где лежали драгоценности, которые она надеялась обменять на лошадь и припасы в дорогу. Наконец она сможет ускакать из этого проклятого места.

Дойдя до ворот, жрица в нерешительности остановилось. Двое стражников стояли у выхода в открытые ворота по эту сторону и двое – по ту.

Стиснув зубы, она направилась в их сторону. Пульс стучал где-то в висках – и Юфелия не стразу услышала, как один из стражников прогремел:

– Стой!

Что-то внутри нее оборвалось. Она вздрогнула и обернулась.

– Скинь капюшон! Через ворота запрещено проходить инкогнито! – грозно крикнул он. Юфелия задрожала, искоса глянув в проем.

– Извините! – заикаясь, крякнула она и скинула капюшон. Не поднимая глаз, она пролепетала: – Елена Прусская. Я служанка у господина Рональда Дорам. Моля, чтобы ее волосы не выбились из-под платка, Юфелия изо всех сил старалась казаться спокойной.

– Подожди. Я тебя не помню. Когда ты входила? – пристал стражник.

Юфелия не выдержала и украдкой взглянула в самодовольное и горделивое лицо стражника. Вдруг она поняла, что стражник пользуется своей маленькой, но, все же, властью, распуская хвост перед молоденькими служанками, но Юфелия понимала, что это может выдать ее. Ее глаза. Она никак не могла изменить или спрятать свои глаза. После побега она хотела поселиться в какой-нибудь отдаленной от всех деревушке и прикидываться слепой.

Но сейчас она могла лишиться всего этого. Улыбнувшись, но все так же, не поднимая глаз, она произнесла самым тоненьким голоском, на который была способна:

– Я входила рано утром, когда солнце только встало…

– Да? Я что-то не помню тебя, хотя именно тогда заступил, – ехидно пропел стражник.

Не виси сейчас ее свобода на волоске, Юфелия бы точно ударила противного стражника мантрой несколько раз.

– Ладно, проходи, – махнул второй стражник. И повернувшись к сослуживцу, добавил: – Хватит приставать к ней.