Во время работы наш барак (человек 60–70) почти не сталкивался с другими бараками: пару раз мы пересекались с женщинами из соседних «комнат», но мужчин мы вообще не видели — скорее всего, они работали где — то отдельно. Так что, как я ни старалась, но отыскать Илью в лагере у меня не получалось. Я думала о своём товарище, надеясь, что у него всё хорошо.

На четвертый или пятый день моего пребывания в лагере, вечером, после работы, в наш барак заглянули несколько надзирателей.

— Самки, кто желает спариться? — спросил пришелец, сверкая светлыми глазами. Его взгляд сейчас так напоминали взгляд Кейна, что мне хотелось выть — от боли и предательства.

Поняв, что желающих нет, пришелец коротко кивнул своим подчиненным — и те сами пошли по бараку, проверяя что- то на своём датчике — и указывая тем девушкам, которым надлежало выйти вперед.

Тех, кто не слушался, заряд тока из браслета быстро приводил к правильному решению.

Нас с Анжелой тоже выбрали.

Когда отбор в бараке был окончен, захватчики направились на выход, приказав нам следовать за ними. Спустя несколько минут блужданий по разным коридорам мы оказались в пустом белом зале. Рассеянный свет приглушал ослепительно белый цвет стен, пола и мягких пуфов, раскинутых по границам зала. Нас согнали в центр.

Через несколько минут зал стал заполняться пришельцами, с интересом рассматривающими разношёрстную толпу девушек.

Пришельцы что-то обсуждали, смеялись, поудобнее устраиваясь на своих пуфах.

Зачем начался ад: захватчики то и дело подходили к толпе девушек, хватая за волосы одну, а то и две девицы одновременно. тащили их к пуфам. чтобы тут же начать их насиловать.

Я увидела, как какой — то бугай, схватив Анжелу, одним движением разорвал на ней брюки… Мы встретились с ней взглядами и…

В этот момент сильная мужская рука грубо схватила меня за волосы.

— Давай, детка, поработай, — хохотнул пришелец, за волосы вытаскивая меня из толпы девушек.

Завалившись на пуф, он тут же с силой прижал меня к своему паху.

— Давай, — рыкнул пришелец, вытаскивая из брюк своё красное, возбужденное «достоинство»… блестящее, с какой — то жидкостью на конце.

Скосив глаза в сторону, я заметила, как ещё одну девушку из нашего барака насилуют в рот: она давилась, не могла дышать, а пришелец лишь плотоядно ухмылялся и сильнее вдавливал её голову себе в пах.

Переведя взгляд обратно — на красную палку своего насильника, я в красках представила, что меня ожидает.

Меня замутило — и тут же вытошнило прямо на «хозяйство» насильника.

Окружающие пришельцы рассмеялись, увидев такой конфуз приятеля, сам же насильник. покраснев от злости, со всей силы пнул меня ногой под рёбра.

— Грязная тварь, — рыкнул он, и нанёс ещё несколько ударов, от которых я откатилась в сторону к стене и затихла, истекая кровью.

Насильник, вытеревшись чьим — то топом. тут же вытащил из толпы пару девушек. заставив их вылизывать его тело… Я лежала на полу и думала, что это конец… но это было лишь начало.

Когда пришельцы, порядком разрядившись сексуально, оставили себе по одной — две девицы у своих ног, в зал нагнали мужчин — наших земных мужчин.

— Время случки, — объявил один из захватчиков. Этот пришелец, в отличие от большинства, не был таким уж молодым и, судя по всему занимал какой — то высокий пост в лагере.

Дальнейшее было ужасно.

Наши мужчины, словно дикие звери, хватали и без того уже измученных за этот вечер девчонок и тут же начинали сношать их — как звери: не обращая внимания на крики и стоны своих партнёрш.

Пришельцы их подбадривали — словно хозяева, подбадривающее своих животных… сами, при этом, не забывая использовать девушек, оставшихся рядом с ними…

Чувствуя вкус крови во рту, я смотрела на всё происходящее и мечтала только об одном: чтобы это всё оказалось сном — ночным кошмаром, приснившимся мне после десяти часов подготовки к семинару по грамматике. Всего лишь сном. а не реальностью — ведь реальность не может быть такой ужасной.

Точно не знаю, сколько прошло времени, но когда мужчины обоих рас стали «менее деятельными», всё тот же немолодой захватчик объявил, что время случки закончено.

Сначала увели мужчин — многие из них возвращались в свои бараки без брюк и даже нижнего белья — их члены, уменьшившись в размерах, болтались при ходьбе, вызывая у меня новый приступ тошноты.

Затем настала очередь девушек.

Я вряд ли бы поднялась сама — слишком болели рёбра — и даже разряды, посылаемые через браслет, не смогли заставить меня подняться. Наконец, один из захватчиков, догадавшись, что я физически не могу встать сама, велел двум другим девушкам отнести меня в комнату.