– Прежде чем перевернуть мир с ног на голову, многое предстоит сделать. Однажды я спросил себя, на что мы готовы ради победы над природой, ради решения невозможной задачи, ради успеха, который будет вписан в историю золотыми буквами. Мы готовы на многое. Мы готовы на все…

Долгие годы Габи наблюдала, как эго Марка Робертса разрастается, поглощая его самого, пожирая все вокруг, уничтожая любые препятствия. И сейчас перед ней стоял человек, который и вправду был способен на что угодно ради «золотых букв в истории человечества». И от этого Габи становилось страшно.

Стиг пришел к нему без пяти два ночи. Тобиас проснулся от тихого, но настойчивого стука в дверь. Он лежал в темноте и не мог собраться с мыслями: сон и явь все еще перемешивались в полусонном разуме, как смешиваются краски в стакане для полоскания кисти. Он спустил ноги с кровати и нащупал мягкие тапочки с серыми помпонами.

– Кто там? – шепотом спросил Тобиас, приложив ухо к двери. На секунду он подумал, что это Джана, и пьянящее чувство предвкушения от ночной встречи охватило его.

– Это я, Стиг. Открой, чучело, – прошептали в ответ.

Тобиас поморщился, но чувство разочарования быстро уступило место любопытству. Он приоткрыл дверь и высунулся наружу.

– Пущу, если перестанешь хамить, – предъявил он ультиматум.

– Не пустишь, я тебе заеду, – Стиг вошел, оттолкнув щуплого Тобиаса.

– Какого хрена тебе тут нужно? – разозлился Тобиас, запирая дверь изнутри.

– Твое какое дело? – ощетинился Стиг.

– Иди ты! – Тобиас сел на кровать и накинул на себя плед.

– Ладно, давай присядем на дорожку, – сжалился Стиг, глядя на маленькую фигурку Тобиаса, жалобно скукожившуюся на краю кровати.

Предчувствие не обмануло, подумал Тобиас, и ночь не будет прожита зря. В нем зажегся огонек восторга, который так просто было раздуть из самого прогоревшего уголька в сердце пятнадцатилетнего парня. Он разгладил одеяло и пригласил Стига сесть рядом. Но тот, повинуясь вечному упрямству, забрался с ногами на подоконник. Стиг вгляделся в темноту за окном, прищурив глаза.

– Что там? – нетерпеливо спросил Тобиас.

– Мне должны подать сигнал… – ответил Стиг, сосредоточенно закусывая губу.

– Снаружи? В темноте? Сигнальный огонь? – забеспокоился Тобиас.

– Ты спятил? – разозлился Стиг. – Хотя это было бы романтично… – Он пригладил растрепанные волосы. – Вот сюда напишут. – Он показал на smartwatch.

– Ясно, – сказал Тобиас, понурившись.

Ему хотелось приключений, как в книгах, которые читала ему мама в детстве. Хоть выстрела в небо из сигнального пистолета, хоть зазывного свиста подельников – свиста, неотличимого от птичьего щебета для тех, кому знать ни о чем не положено. А тут какие-то smartwatch, обыденность, да и только.

– Сиди тихо и не возникай. Кстати, перестань волноваться – не хватало, чтобы ты помер тут прямо сейчас. Тогда я точно не смогу смыться с острова, – раздраженно сказал Стиг.

Ну и колючкой же он был, настоящий говнюк. День проживет зря, если не заденет кого-нибудь словом или плечом. Тобиас знал, что многие на месте Стига подумали бы то же самое, просто Стиг был единственным, кто запросто озвучивал все, что приходило ему в голову.

– Так чего тебе от меня надо? – спросил Тобиас.

– Не мог же я сигануть вниз из окна своей комнаты на втором этаже, а? Ты вообще, что ли? – Стиг смотрел на Тобиаса так, словно тот был лишь помехой, назойливо звенящим над ухом комаром.

– Тогда катись-ка ты к Эмме. Из ее окна прыгать так же удобно, – обиделся Тобиас.

– Да ладно тебе, хватит дуться. Просто… – Стиг сделал над собой усилие, чтобы произнести то, что должен был сказать. – Просто ты нормальный парень, Тобиас. Я подумал, что ты единственный, с кем я хотел бы попрощаться перед побегом.

Тобиасу показалось, что он ослышался.

– Мы даже не говорили с тобой ни разу. Ты что-то путаешь, – сказал он.

– А мне не обязательно вести с тобой беседы. Это видно с первого взгляда. По глазам, по манере говорить. Думаешь, мне срать на такие вещи? Нет. У тебя доброе сердце. Хоть я веду себя как скотина, но еще умею ценить хорошее в людях.

– У меня больное сердце, Стиг, – тихо сказал Тобиас, делая ударение на слове «больное».

– Тебя вылечат. Ты для этого здесь. Не то, что я… Пора мне убираться подальше отсюда.