Теперь, когда основные «реперы» обозначены, переходим непосредственно к гороскопическому анализу гороскопа Есенина. Выглядит она в западноевропейской традиции следующим образом.

Гороскоп Сергея Есенина

И первое, что «режет глаз» в ней – скопление почти всех планет, за исключением Луны, Нептуна и Плутона, в западной полусфере. При этом из тринадцати гороскопических объектов, планет, узлов и парса, шесть – Венера, Парс Фортуны, Солнце, Марс, Меркурий и Сатурн – расположены в Десценденте.

Натив с таким планетарным рисунком всегда рефлективен и сильно зависим от чужого мнения. Вместе с тем, это – признак предельной социальности и неразрывности с обществом; затворник из такого натива никакой, одиночество ему – невыносимо. Отметим это описание как основополагающий принцип жизни Есенина, который, в частности, в числе прочего привёл его к трагическому концу.

Теперь – непосредственно о планетах гороскопа.

Есенинский «сигнификатор духа» расположен в Десценденте и Весах – доме и знаке партнёрства, воспринимающим каждого из своего окружения равным себе. Отношения подчинённости и субординации отрицаются в принципе; такой натив не стремиться главенствовать, но и руководить собой не позволит никому.

Управляет VI домом – сферой подчинённых, прислуги и поклонников. На «синтезе» получаем эдакое панибратство. С одной стороны, своим поведением (Солнце гороскопа) Есенин часто способствовал искусственному «вытягиванию» поклонника, подчинённого либо прислуги до ранга равнозначного партнёра. С другой, редкий поклонник, подчинённый либо слуга откажется от привилегии быть с хозяином на равных, то есть люди VI дома Есенина просто из кожи вон лезли, чтобы быть с Поэтом «на короткой ноге».

Доказательства? Извольте. Слово Шнейдеру (здесь и далее при ссылке на Шнейдера см. [7]: «С появлением Есенина в доме на Пречистенке здесь стали бывать поэты-имажинисты. Чаще других – Анатолий Мариенгоф, молодой, высокий и очень красивый мужчина; Вадим Шершеневич, Рюрик Ивнев, Кусиков, Ваня Старцев…

Их было много, этих имажинистов, они вились вокруг Есенина, подобно мошкаре в солнечном луче… (здесь и далее жирный курсив мой – Ломов). Впрочем, не только имажинисты…

Есенин вошел в группу имажинистов в 1919 году. Тогда ему казалось, что их роднит близость литературных позиций. А этой пустой и довольно реакционной группке, питавшейся остатками российского декадентства, Есенин был необходим: его имя было хорошей рекламой.

На первых порах имажинисты оказали на Есенина вредное влияние» (глава 5).

Опять же, кем приходился Шнейдер Есенину? В астрологическом разрезе. Очевидно, что если Илья Ильич – директор-распорядитель школы Изадоры Данкан, а затем и театра-студии её имени, как ни крути, он – «прислуга» Данкан. А Есенин – её муж, муж «хозяйки». Однако… опять свидетельство Шнейдера: «Помню, как много позднее на Пречистенке собрались под вечер гости. Среди них – и поэт Рукавишников, носивший очень длинную козлиную бородку. Ждали Луначарского. Я был занят внизу, в школе, и не поднимался наверх, хотя Айседора уже два раза присылала за мной. Наконец, кто-то прибежал в третий: Айседора срочно звала меня.

Войдя в комнату Айседоры, я увидел такую картину: на диване с золотыми лебедями сидел в напряженной воинственной позе Есенин, со злым и решительным выражением лица. Рядом тихо ссутулился Рукавишников. Есенин крепко держал его за козлиную бородку, целиком зажав ее в кулаке.

– Что же вы не шли? – зашептала Айседора. – Он уже двадцать минут держит его так.

Когда я подошел к дивану, Есенин заулыбался, отпустил Рукавишникова, встал и поздоровался со мной. Вообще он при мне почему-то всегда сдерживался. Никогда я не слышал от него ни одного резкого слова. Айседора этим пользовалась. Сердиться на него было невозможно: его лицо расцветало такой детской, ангельской улыбкой, синевой смущенных глаз…

– Сергей Александрович! Что вы себе позволяете? – тихо сказал я ему (в сущности, управляющий урезонил «хозяина» – Ломов).

А он громко ответил мне:

– Илья Ильич! А зачем он стихи пишет? Пусть не пишет («хозяин» ещё и оправдывается – Ломов).

Но думаю, что дело было не только в плохих стихах, которые писал Рукавишников: «прилипалы» мешали Есенину работать (опять же, к вопросу нахождения управителя VI дома в Десценденте)» (глава 5).

«Мешали»… Конечно! А какая может быть энергетика у слуг и поклонников Есенина, если управитель VI дома, Солнце в Весах – в падении? От них – только вред. И если бы только мешали…

Для «низкочастотного» слуги и поклонника что является высшим признанием от общения с хозяином / кумиром? Конечно, совместные возлияния! Смотрите, мол, де, я с самим Есениным бухал! Значит, он признаёт во мне своего, равного ему. И невдомёк было Сергею Александровичу какую «мину замедленного действия» под свою жизнь он подложил: невозможность волевого отказа «на побухать с каждым» – прямой путь к алкоголизму, ибо ни один организм таких нагрузок не выдержит… А обидеть отказом Есенин боялся: это же менторство, демонстрация превосходства, «партнёры так не поступают».