Порядок обеспечивали несколько десятков жандармов под командованием ротмистра – высокого широкоплечего красавца с лихо закрученными усами. Парадные мундиры на крепких подтянутых фигурах привлекали томные взгляды девушек и молодых женщин и заставляли завистливо сжимать зубы их менее удачно сложенных спутников. Рассредоточившись в толпе, стражи порядка зорко наблюдали за всем, что происходит вокруг.

То здесь, то там возникали научные диспуты – искушенные в естественных науках обыватели бурно обсуждали теорию, выдвинутую доктором Ферганом, и возможность воплощения его идеи на практике. Впрочем, угасали споры так же быстро, разговоры плавно переходили на обсуждение погоды и скачек, женщины делились мнением о новых веяниях в моде, люди пожилого возраста зачастую заостряли внимание на проблемах воспитания подрастающего поколения.

Возле палатки со сладостями случайно столкнулись два человека.

– Прошу прощения, – тут же извинился молодой мужчина в мешковатом костюме, приподняв котелок. – Засмотрелся на акробатов.

– Ничего страшного, – успокоил его пострадавший.

– Хорошего отдыха вам и вашей семье!

Мужчины разошлись.

– Папа, хочу это! – потребовал пятилетний малыш, указывая на шоколадный кораблик.

Его отец посмотрел на свою супругу, словно спрашивая разрешения. Прочитав в ее глазах немое одобрение, глава семейства полез в карман, однако бумажника не нащупал. Похлопав себя по всем карманам, он недоуменно пробормотал:

– Кажется, дома оставил.

– Растяпа, – осуждающе произнесла жена.

Малыш начал подозревать, что не получит заветного лакомства, и уже готов был разреветься, но в этот момент послышались возбужденные возгласы:

– Летит! Летит!

Плавная мелодия вальса угасла, оркестр грянул бравурный марш. Над дальней рощей появилось огромное эллипсоидное сооружение. Неспешно и величественно оно приближалось к месту торжества. Под эллипсом на толстых канатах висел деревянный корпус корабля, раскинув косые паруса, словно крылья. Кроме парусов судно толкал вперед винт, расположенный в носовой части.

Народ начал подтягиваться к причальному помосту, толпа уплотнилась. Разноголосый гомон, едва поднявшись, почти сразу стих. Все, как один, смотрели в небо, задрав головы и следя за каждым маневром корабля.

Воздушное судно понемногу снижалось, вскоре свернулись и паруса. Движимый одним лишь винтом корабль приблизился к помосту, вниз скользнули четыре каната. Рабочие на причале поймали канаты, пропустили через блоки и подтянули судно лебедками, затем закрепили концы. С борта корабля развернулась веревочная лестница. Журналисты со всех сторон устремились поближе к причалу, некоторые принялись устанавливать на треногах громоздкие фотоаппараты. За ними подалась вперед толпа, жандармам в оцеплении с трудом удалось сдержать натиск.

– Господа, соблюдайте порядок! – призвал публику жандармский ротмистр.

Барон Дитц подкрутил усы и бросил самодовольный взгляд на ликующую толпу. Ему определенно нравилось все происходящее, он даже не пытался скрыть этого, хотя наверняка понимал, как до нелепого напыщенно должен выглядеть.

– Господин Ферган, прошу вас со мной, – пригласил он доктора.

– Это обязательно? – спросил Корт Ферган, с сомнением глядя на веревочную лестницу.

– Вы инициатор всего проекта, у журналистов наверняка есть к вам вопросы. Ну же, дружище, не стесняйтесь, это ваш миг славы. Господин Калан, займитесь погрузкой. Госпожа Станг, проверьте состояние судна. Господа Хэрп и Шейдер, журналисты наверняка захотят видеть и вас, для пояснения научных аспектов экспедиции.

– А кто будет следить за топкой двигателя? – мрачно осведомился Варсен Калан.

– Пожалуй, я останусь, – поддержал его Гирп Шейдер. – Здесь полно дел, господин барон, а я уже староват, чтобы лазать туда-сюда по таким лестницам.

Химик и вправду был самым старшим в экипаже, тем не менее, несмотря на свои шестьдесят с лишним лет, вовсе не выглядел старой развалиной, как любил сам о себе говорить, посмеиваясь. Огромный и плечистый, фигурой он напоминал медведя и обладал почти такой же силой – своими здоровенными ручищами он наверняка смог бы запросто завязать в узел металлический лом. Но при своих внушительных габаритах этот рыжеусый здоровяк выглядел добродушно, с его широкого лица почти не сходила дружелюбная улыбка.

Полную противоположность Гирпу Шейдеру составлял Джарт Хэрп – геолог экспедиции – как внешне, так и характером. Невысокий, худощавый с настороженными черными глазами и хищным крючковатым носом, Джарт Хэрп никогда не улыбался. Но если капитан Калан, чьей отличительной чертой так же была неулыбчивость, выглядел сурово и мужественно, то облик геолога казался злым и подозрительным, словно тот постоянно вынашивал какой-то коварный план против всех окружающих. От предложения барона пообщаться с прессой, он не стал отказываться.

– Как пожелаете, – не стал уговаривать химика Мильгран Дитц.

Корт Ферган попытался было вновь отказаться от предложенной чести, однако Гирп Шейдер ободряюще похлопал его по плечу, легонько подталкивая к трапу, и произнес:

– Ступайте, господин доктор. Этот миг славы по праву ваш.

Мильгран Дитц первым спустился вниз по веревочной лестнице с удивительной для его комплекции ловкостью. За ним гораздо менее проворно последовали Корт Ферган и Джарт Хэрп. Их троих тут же со всех сторон обступили журналисты, защелкали затворы фотокамер. Барон Дитц полностью отдался славе, позируя, раздавая интервью и отвечая на вопросы корреспондентов. Не менее словоохотливо ему вторил Джарт Хэрп, расписывая журналистам перспективы открытия новых месторождений полезных ископаемых. Один лишь Корт Ферган чувствовал себя здесь лишним и весьма неохотно отвечал на вопросы. Отстаивая свой проект на трибуне в обществе естествознания, он был гораздо более многословен, однако сейчас, стараниями барона Дитца, намного большее значение придавалось не научной стороне экспедиции, а персонам самих исследователей, что очень смущало доктора.