Шрифт:
– Сейчас придет и сам с ним поговоришь. Но я бы тебя подержал в больничке. Пристроил бы медсестричку, которая бы тебе утки приносила и…
– Как моя сестра могла влюбиться в такого идиота?
– Не знаю, и больше всего меня пугает то, что она растет.
– Чего это тебя пугает? – удивленно спросил я и слегка приподнялся, дожидаясь пока друг поднимет за моей спиной подушку. – Спасибо!
– Потому что красивая растет! У вас в семье других нет?
– Ты даже не думай о ней! А то я мигом Виталину отправлю за бугор учиться! – прорычал я, даже боясь представить, что мой друг, меняющий баб как перчатки, прикоснется к моей сестре.
– Да угомонись ты, я вижу ее два раза в год.
– Тебе надо и реже.
– Надо… А может, как раз твоя сестра из меня человека сделает! Представляешь такое? – спросил Макс, сам удивившись своей мысли.
– Не представляю! Кажется, ты никогда не угомонишься, Кукурузник хренов.
– Не обижай меня, иначе точно подкачу к малышке.
– По деснам получишь. И не посмотрю на нашу дружбу.
– Никит, а если серьезно, что собираешься делать? Обыскали уже все что могли, и даже Виталина не знает, куда делась ее подруга.
– Я молю только об одном, лишь бы Мия была жива. Иначе я себя не прощу. Никогда!
Глава 2
МИЯ
– Я надеюсь, он не сильно ушибся? – взволнованно спросила я, услышав новость об аварии от своей подруги, которая только что приехала из города.
– Жить будет. Руку повредил и ногу. Мотоцикл сильно придавил. Мими, я, конечно, люблю своего брата, но немного боли ему не помешает, ты знаешь, как я на него зла.
Повернувшись к Виталинке, тепло улыбнулась ей, пытаясь прогнать с ее лица хмурый вид. Она так переживала за меня, что я чувствовала себя виноватой, ведь как не крути, а она должна отстаивать брата, а по факту выходит наоборот. И как бы я не говорила, чтобы она не злилась на него, девочка все равно твердила, что Крам поступил по-свински. А еще лопух, ведь до сих пор не смог меня отыскать.
– Ну кто же в ноябре катается на байке? Вот несносный мужчина!
– Только не говори, что переживаешь за него и любишь все сильнее.
– Я не стану этого говорить, Виталька, ты и так сама все знаешь.
То, что я любила Никиту, для малышки не было секретом, и отчего-то она считала меня особенной, хотя я придерживалась другого мнения. По сути, я получала то, что заслуживаю. Как изначально судьба меня не баловала, так я и продолжала жить, хотя теперь у меня все же был повод для счастья. И я всеми силами старалась не грустить, ведь все еще надеялась, что нужна в этом мире хоть одному человеку. Хоть кому-то.
– Мне кажется, он сходит с ума, но я не верю, что он изменится, если ты его простишь. Я знаю, что не имею права молчать, скрывать и врать ему. Но! Я не могу предать тебя. Ты мой друг, а он обидел тебя.
– Я всего лишь прошу тебя не рассказывать, где я нахожусь. А в остальном… – я тяжело вздохнула и, пройдя по кухне, уселась за стол и тихо добавила: – Не злись на него, вам пора помириться и общаться как раньше. Ты ведь сама скучаешь по тем временам.
– Но как же ты?
– Я не одна, и к тому же, это не означает что мы перестанем общаться! Нет, все останется, как и прежде.
– Ну, еще бы! Ты же мне как сестра!
– Да и ты тоже мне, как сестра, которой у меня никогда не было.
Поднявшись со стула, Виталинка быстро подошла ко мне и обняла, без слов выражая свои чувства. Как же дорога была для меня эта девочка, и вовсе не из-за того, что держала в секрете мои тайны, а просто потому что была рядом. За то, что понимала и уважала, за то, что поддерживала, и несмотря ни на что, всегда считала меня во всем правой. Даже когда я в чем-то испытывала неуверенность, подруга приободряла и убеждала, что я поступаю верно. Она ни разу ни в чем меня не упрекнула и всегда переживала после своих сказанных слов. Она боялась, что еще слишком мала и скажет не то, что нужно, и посмеет меня обидеть. Но ни разу я не услышала от нее глупостей, Виталина говорила четко и по делу. Порой у меня складывалось ощущение, что ей вот-вот не шестнадцать исполнится, а все тридцать. Умная и толковая девчонка. Наверняка вся в своих родителей.
– Я люблю тебя, Мими, и очень-очень не хочу потерять. Я же не мой бестолковый братец, не сумевший удержать возле себя достойную девушку. Болванище.
– Ему там сейчас, наверное, икнулось, – хмыкнула я и, отстранившись, посмотрела в глаза девочки: – Я тоже люблю тебя, Виталинка, ты самое дорогое, что есть в моей жизни. И терять тебя не собираюсь.
– Мий, а если бы он узнал?..
– Узнает, обязательно. Но позже. Возможно, однажды я перестану реагировать на него так остро и обо всем расскажу. Но не сейчас.
– Ты боишься, что он…
– Милая, я всего боюсь. Не забывай, пожалуйста, откуда я вышла…
– И что?! – ошарашено спросила она и прошла к дивану, на котором стояли привезенные ею пакеты с гостинцами. – Причем здесь детдом? Ты с ума сошла? Ты ничуть не хуже других. Ты лучше их!
– Ты говоришь, как твой брат.
– Может быть! Но ты хорошая, ты искренняя. А много ли таких людей вышло из детдома? Сомневаюсь! Держи виноградик, – протянула коробку с белыми ягодами, отчего у меня сразу же потекли слюнки.