Голоса замерли. Можно было легко представить, как испуганно переглядываются мужчины, как нерешительно топчутся у входа.

– Нор, Нор!
– звала Кати.

Ей был ответом топот ног, бегущих прочь от пещеры.

Кати зарыдала.

– Я больше не могу... За что?!

Оалу самодовольно улыбнулась и уменьшила огонь. Рано. Нужно, чтобы обезумевшая Кати выла и униженно плакала - тогда она станет покорной.

Внезапно чья-то тень закрыла вход. Оалу гневно вскочила. В пещеру боком вдвинулся Нор, сжимая в руке топор. За ним несмело полезли остальные - он созвал все племя.

– Не сметь!
– грозно закричала Оалу.
– Здесь судят преступницу!

Кое-кто попятился. Лицо Нора исказилось. С хриплым выкриком он прыгнул к Кати, сбросил с очага, рванул с нее путы, угрожающе поднял топор. Кати обессиленно прислонилась к нему. Люди у входа неодобрительно загудели. Их ошеломило самовольство Нора, но поведения Оалу они тоже не могли понять, ведь Кати только что дала всем еду!

– Назад!
– махая руками, вопила растерявшаяся Оалу.
– Иначе у вас нет больше главы племени!

Советчицы, тоже вооружившись топорами, двинулись на Нора. Передние подались прочь под натиском Оалу - слишком велик был ее авторитет. Еще мгновение, и люди племени, напуганные собственной смелостью, очистили бы пещеру.

Но внезапно заговорил Хат.

– Кати насытила нас, а ты, Оалу, нет. Посторонись.

Он раздвинул тех, кто стоял перед ним, вышел вперед, закинув топор за плечо. Голова Хата упиралась в свод пещеры.

– Эх!

Его топор со звоном лег между Оалу и Кати.

И все поняли, что сегодня им придется сделать выбор.