— Как хочешь.

«Серьезно?»

Она глянула на коробку с креветками, которых они использовали в качестве наживки. Наклонилась и взяла пригоршню.

— Я думала, тебе нравятся костры, — заметила она. — Раньше ты их любил.

— Все меняется, — он немного отодвинулся в сторону.

«Придурок».

Она бросила в него пригоршню креветок, и те со звучным шлепком угодили Дрю прямо в лицо.

— Какого черта? — он повернулся к ней, сверкая зелеными глазами.

— Прости. Выскользнули.

Дрю сгреб комок креветок, скатившихся на плечо, и бросил их в воду.

— Выскользнули? Ага, как же. Наверное, нам стоит завязывать с рыбалкой.

— Может и стоит, раз ты шуток не понимаешь. — Она слегка вздернула подбородок, отчаянно желая быть на пару сантиметров выше. Дрю так вымахал, что теперь стал выше своего отца. Его приблизительно метр восемьдесят два против ее метра пятидесяти семи. К сожалению, ее грудь тоже не выросла... особо.

— Возможно, это больше не кажется мне смешным, — проворчал он.

Ханна бросила вещи на песок, сжав руки в кулаки, и уперла их в бока.

— Да что с тобой такое, Дрю Монтгомери?! С самого приезда ты ведешь себя, как кретин.

Его глаза расширились, а Ханна впилась в него взглядом.

— Ты только что обозвала меня кретином?

— Именно кретином. Засранец, — пробормотала она.

Дрю бросил удочку и шагнул к ней с мрачной миной.

Ханна отступила на шаг, подняв руки.

— Ладно. Может, засранец — это чересчур.

Ничего не ответив, Дрю сделал еще шаг в ее направлении.

Ханна снова попятилась.

— Серьезно, Дрю. Ты вел себя, как придурок.

— Сначала кретин, потом засранец, теперь придурок. Ого, Ханна, твой словарный запас вырос вместе с тобой.

На этот раз она не отступила. О нет. Наоборот, шагнула прямо к Дрю и ткнула пальцем в мускулистую грудь.

— По крайней мере, став старше я не превратилась в такую злюку.

Он схватил ее за запястье.

— Я не злой.

— Ты злее, чем кошка моей бабушки. По крайней мере, у нее есть на то причины.

Его губы насмешливо скривились.

— Да, и какие же?

— Ее стерилизовали.

Дрю откинул голову и расхохотался.

— Это не смешно.

Он посерьезнел.

— Я этим летом превратился в настоящую головную боль, так?

— Да, есть такое дело. Я хочу назад моего старого Дрю, — заявила Ханна.

— И это означает, что я получу старую версию Ханны?

Она резко выдохнула.

— Я такая же, как всегда.

Он скользнул взглядом по ее телу. И Ханна очень четко осознала, что на ней бикини, которым она хотела сразить Дрю. Хотя до этого была уверена, что если продефилирует перед ним нагишом, парня это ни капли не затронет.

— Нет, ты не такая. — Он опалил ее горящим взглядом. — Ты выглядишь совсем иначе.

— Мне семнадцать, Дрю.

— Не напоминай об этом.

Вот они снова там, откуда начали.

— Знаю, что я на мноооого младше некоторых. Но ты мог бы, хоть во время отдыха, избавиться от этого: «Я мужик». Если честно, не пойму, какого ты вообще здесь ошиваешься, — буркнула она.

— Потому что ты много значишь для меня, — ответил Дрю, и у Ханны отвисла челюсть.

— Ты стукнулся головой во время игры в водное поло?

Дрю притянул Ханну к себе ближе, положив ее руки себе на грудь там, где билось сердце.

— Я все лето вел себя с тобой как дурак только потому, что по-другому испоганил бы все между нами.

— У тебя есть и другие варианты, и ты об этом знаешь. Как насчет того, чтобы поговорить со мной? — заметила Ханна. — Мы раньше все время разговаривали.

— И что, по-твоему, я должен сказать? — Он обхватил ладонями ее лицо. — Что я тебя хочу? Намного больше, чем должен друг. О да, этот разговор прошел бы просто потрясно.

Ее сердце с бешеным стуком рванулось в груди.

— Что?!

— Не важно, забудь.

Он отпустил ее руки и лицо, но Ханна ни на сантиметр не сдвинулась с места. Наоборот, сильней прижала ладонь к его голой груди.

— Ты не можешь сказать, что хочешь меня больше, чем друг, и потом заявить, что это не имеет значения.

— Могу, и именно так делаю. — Он сжал челюсть, и на секунду Ханна увидела, каким мужчиной Дрю станет: суровым, неуступчивым. И безумно упрямым.

Ну, ей тоже упрямства не занимать.