— Опасаться за свою жизнь на войне — презренное для офицера занятие, — отчеканил Николай Михайлович

— Господин генерал! — посмотрел ему в глаза Сценарист, — с момента окончания Вами Николаевской академии в моём мире минуло сто лет. Курс обучения был дополнен множеством новых методик и предметов, в соответствии с которыми, главной задачей командира стало не умереть «За Веру, Царя и Отечество», а стремление добиться того, чтобы это произошло с солдатами врага. Свои же бойцы — слишком дорогой ресурс, чтобы украшать их телами поля сражений.

— Но это же, утопия! — воскликнул генерал.

— В ХХI-м веке — уже реальность! — улыбнулся Сценарист — всё зависит от качества оружия, транспорта, разведки и связи. Не стану смущать вас примерами из будущего, когда всего один полк, правда с приставкой "авиа" выиграл в Сирии уже проигранную войну, уничтожив больше 100 000 врагов и потеряв при это дюжину своих солдат, скажу только, что всё зависит от поставленной цели. Если цель — беречь людей — поставлена, то найдутся и конкретные решения, а если такой цели не имеется, то и результат будет соответствующий. Я готов с цифрами в руках доказать вам, что сбережение людей — дело не только богоугодное, но и крайне выгодное, даже с цинично — меркантильной точки зрения, присущей предпринимателям. А с точки зрения государственного строительства люди — самый главный ресурс государства для выживания и развития.

— Интересная идеология, — впервые вступил в разговор Зубатов, — только никак не могу понять, какая? Нынешние революционеры никакого сбережения людей не планируют, а совсем даже наоборот…

Сценарист пожал плечами.

— Это просто здравый смысл, рациональное мышление, и базовый инстинкт существования. Не думаю, что у него есть идеологическая окраска. Человек стремится выжить сам, и обеспечить выживание своему потомству. Непонимание этого элементарного закона природы как раз и приводит к разрушительным социальным катаклизмам. Страх за будущее детей — главная движущая сила любой революции.

— Это, каких же детей спасали революционеры, убившие недавно городового, у которого остались сиротами «семеро по лавкам»? — не удержался Александр Михайлович.

— Убийство городового, уважаемый Александр Михайлович, а равно убийство министра, губернатора и самого царя, никакого отношения к революции вообще не имеет и преследует совсем другую цель — организацию рукотворного хаоса. Такая среда — самая благодатная для банального грабежа. Начинается она со лжи и расчеловечивания правоохранительных органов, неминуемого их паралича и уничтожения. Заканчивается грабежом и убийствами тех, кто относился к жандармам, как к людям второго сорта, и кого эти, всеми презираемые жандармы, руководствуясь долгом и присягой, защищали.

Александр Михайлович смутился. На флоте брезгливое отношение к людям в голубой форме считалось нормой. Но, чтобы эту, повседневную, высокородную спесь представить антигосударственным деянием — такого флотским офицерам слышать не доводилось.

— Лучше на войну, — махнул он рукой после паузы, — там хоть всё просто и понятно.

— На войну — это можно. На войну — всегда, пожалуйста. У нас здесь скоро только война и будет. Однако негоже бравому адмиралу отправляться в поход, не имея флагманского броненосца, — и Сценарист широким жестом развернул к князю монитор ноутбука с фотографиями бронепоезда “Илья Муромец”

Амстердам

Герой войны с Британией, бурский генерал Де Ла Рей резко опрокинул в себя очередной “шот”:

— Виски у них хороший, а солдаты — плохие. Не солдаты, а торгаши. У станции Роодеваль, после артиллерийского обстрела, англичане выбросили белый флаг. Два британских офицера встретились с Деветом, сообщив, что готовы сдаться. Условие — их личное имущество останется при них. «Сынов туманного Альбиона» больше беспокоила судьба пожиток, нежели возможность продолжать сопротивление!

Генерал Оранжевой республики Кристиан Девет улыбнулся кончиками губ, согласно кивнул и, откинувшись в кресле, продолжил разглядывать амстердамские каналы, на которые открывался чудный вид из окон кафе «Papeneiland». Генералы приехали в Европу с гуманитарной миссией — для сбора средств разорённым войной фермерам Трансвааля и Оранжевой республики, и теперь с удовольствием рассказывали журналисту «Де Телеграаф» Кевину про своих воинов — бурских фермеров, пять лет воевавших с британской армией, одержавших множество славных побед и прекративших сопротивление только ввиду крайнего истощения.

— Знает ли Кевин, кто может помочь некогда процветающим жителям Трансвааля Оранжевой республики, разорённым войной и влачившим поныне полунищенское существование? — с болью в голосе интересовались генералы.

Кевину были известны не только лица, которые могут помочь. В компьютере у него лежал подробный план восстановления независимости бурской государственности, показывать который, впрочем, сейчас было преждевременно. А пока…. Кевин широким жестом вытащил и положил на стол перед Деветом и Де Ла Реем личное приглашение, украшенное замысловатой монограммой и семейным гербом Великих князей Александра и Николая Михайловичей…