Современные историки и исследователи, восстанавливающие историческую правду не только по достоверным историческим фактам, но и увязывающие её с текстами Священного Писания, очевидно, возвращаются к работам российских историков XVIII и XIX столетий, прерванных событиями XX века, обусловленными духовной катастрофой февраля 1917 года. Как известно, в 1943 году вождь народов И.В. Сталин дал указание соответствующим государственным институтам восстановить в системе образования византологию, запрещённую до этого времени [6] .

Крупицы исторических фактов и событий, открытых или восстановленных из небытия – как фрагменты, ранее утраченные в пожаре русской истории, занимают соответствующее место в грандиозном полотне этой самой русской истории, полотне, написанном, надо думать, не без участия Всесовершеннейшего Художника.

Вот всему этому и посвящена книга «Государственный инстинкт – наследие русских царей».

Толчком или импульсом для написания данной книги послужили, во-первых, статья в колонке «На воеводстве» в газете «Завтра» (№ 44, 2018 г.), где её автор (не будем называть фамилию) припоминает пионерское и комсомольское время своей молодости (так же, или почти так же, воспринимал эти годы и автор этих строк); во-вторых, диалоги консорциума политологов на радио «Вести FM» в начале нынешнего 2019 года, посвящённые воспитанию молодого поколения, особенно чувствительному к сложностям и противоречиям современной эпохи.

Всему своё время, и, так же, как было время разбрасывать камни, так же пришло время и собирать их (или наоборот, сначала собирать, потом – разбрасывать, уже и не помню).

С годами люди меняются или, скажем так, становятся мудрее. Появляется время для размышлений, для осмысления пройденного пути, для оценки тех или иных исторических событий – а может быть, и неисторических, а просто событий, происходящих в твоей повседневной жизни. Постепенно приходит понимание того, что как события, так и люди в этом мiрe – во всех своих смыслах – абсолютны.

Что это значит?

Это значит, что они (события и люди), несмотря на многие похожести, однотипности и кажущуюся одинаковость, обладают свойством единственности.

Например, понятия «советский» и «русский» грузин Иосиф Сталин во всех смыслах – единственны и неповторимы, и применять к ним формулу – давайте сделаем так, как это было в советское время, по крайней мере, неразумно, чтобы не сказать – глупо.

Да, и где вы сейчас найдёте такой штучный товар (очевидно, воспроизводимый раз в столетие), как товарищ Сталин, если уж вам очень захочется вернуться в советское время?

Далее. Вы, как личность, ваша судьба, как бы она ни сложилась, уникальны и единственны во вселенной, и этим можно гордиться. Вы, конечно, можете возгордиться ещё пуще, если поймёте, что вся вселенная создана исключительно для вас и окружающих вас людей. Но, если вы догадаетесь, что радиус этой вселенной составляет, ни много ни мало, тринадцать целых и семь десятых миллиарда световых лет (13,7), то это уже будет повод задуматься.

Но мы немного отвлеклись, а для более конкретного разговора нам необходимо дать определения двум категориям: обществу и народу. Пусть это будут наши самодельные определения, касающиеся только такой характеристики населения государства, как социальное влияние на историческую эволюцию страны. В сферу этого определения не будут входить этносы, география, однородность или неоднородность состава определяемых категорий и всё такое прочее.

Итак, общество.

Интуитивно мы понимаем, что общество и народ чем-то отличаются, в общем смысле. Но – чем?

Без включения в формулировку понятия «общества» всего нашего опыта и всего нашего багажа знаний ничего из этой затеи не получится.

Поэтому, включив все эти элементы в процесс формулировки, получаем:

Сразу же и оговоримся: мы привыкли называть весь наличествующий социум страны (государства) или народом, или обществом. Будем поступать и впредь так же (хотя бы для краткости). Однако не будем упускать из вида и наше самодельное определение.

Теперь о народе: