– Ты в этом уверен?

– У меня свои часы.

– Она была одна?

– Да.

– Она заняла кабинку, в которой сейчас лежит?

– Нет. Это было позже, когда бар почти опустел и все перешли в ресторан. Стало много свободных мест.

– С ней было все в порядке?

Гесс не сомневался, что Террелл и Браунинг подошли и слушают. Оглянувшись, Эдрис поймал на себе настороженный взгляд Браунинга и, чуть заторопившись, сказал:

– Она была в порядке.

– Что она делала, когда зашла в кабинку?

– Села за столик. Я спросил, не ждет ли она кого-то, она сказала, что нет. Заказала виски с содовой. Я подал ей и ушел.

– Что потом случилось?

– Мне надо было спуститься в ресторан с напитками. Когда вернулся в бар, штора в ее кабинке была задернута. Я спросил у бармена, есть ли там кто-нибудь с ней, но он сказал, что она по-прежнему одна. Я подумал, что она не хочет, чтобы ее беспокоили, и не подходил.

– Ты чертовски прав: она не хотела, чтобы ее беспокоили.

– Мы закрываемся около двух тридцати. Когда большинство посетителей вышли, штора все еще была задернута, а я убирал со столов. Я постучал, но не получил ответа. Тогда я заглянул, и она была там.

– То есть тебя не было поблизости около трех с половиной часов?

– Совершенно верно. Я был занят. Я работал в подсобке. У нас была тяжелая ночь. Надо было много чего убрать и помыть.

Браунинг вдруг что-то недовольно буркнул и повернулся к Терреллу.

– Я ухожу домой, – сказал он. – Луис все закроет. Это черт знает что. Мой бизнес может рухнуть. Поторопи своих людей, Фрэнк. Я хочу, чтобы и Луис поспал.

– Мы скоро закончим, Гарри, – сказал Террелл и обменялся с Браунингом рукопожатием.

Он проследил, как тот спускается по лестнице, и подошел к доктору Лоису, который осматривал тело.

– Я сказал неправду, когда вы спросили, как она выглядела, – вдруг подал голос Эдрис. – Я хочу снова ответить на этот вопрос.

Гесс впился в него взглядом:

– Послушай, может, твоя мама считает тебя остряком, но я так не считаю. Ты, что ли, хочешь сказать, что соврал?

– Я не хочу терять работу. – Эдрис достал носовой платок и вытер вспотевшее лицо. – Мне нравится эта работа. А босс все слышал. Если бы я сказал правду, он бы тут же меня выгнал.

– А с чего ты решил, что он теперь тебя не выгонит, если ты скажешь правду?

– Если вы ему не расскажете, он ничего не узнает, верно?

Гесс внимательно смотрел на карлика, что-то обдумывая. Затем пожал плечами:

– Ладно. Значит, что-то с ней было не так?

– Да. Как только я увидел ее, сразу понял, что у нее проблемы. Она была белой как мел, и ее трясло. Я знал, что, когда она в таком состоянии, она может устроить сцену. Закричать, закатить истерику. Так что, когда я увидел, что она готова взорваться, я отвел ее в отдельную кабинку и дал выпить. Я же задернул штору. Я не хотел, чтобы она устроила сцену. Босс этого не любит.

Гесс и Джекоби переглянулись, и затем Гесс спросил:

– Ты хочешь сказать, что знаешь эту женщину?

Эдрис посмотрел через плечо на Луиса, который, стоя, разговаривал с Бертом Гамильтоном, и, понизив голос, сказал:

– Да, я ее знаю. Она жила в квартире, которая напротив моей.

– Так почему ты, черт побери, не сказал нам об этом раньше?! – прорычал Гесс.

– Вы меня об этом не спрашивали, и, кроме того, я же говорил, что мистер Браунинг все слышал. Если откроется, что я ее знал и сам отвел в кабинку, он тут же меня выгонит.

– И что ты о ней знаешь?

– Она наркоманка и проститутка. Я знаком с ней уже лет восемь.

Гесс наклонился вперед:

– То есть она была твоей девушкой, Тикки?

Эдрис некоторое время молча смотрел на Гесса своими печальными глазами, а затем сказал:

– Думаете, что любая девушка может быть моей?

– Ты посылал к ней богатых клиентов, и она отдавала тебе твою долю, я прав, Тикки?

– Так получилось, что она жила напротив меня, – спокойно и с достоинством ответил Эдрис. – Иногда она со мной болтала. Думаю, я был для нее, как для всех прочих, просто каким-то уродом. То, что она болтала со мной, еще ведь не значит, что я сводник, а?

Они смотрели друг друга в глаза, пока Гесс первым не отвел взгляд.

– И о чем она болтала?

– О самом разном. О муже, о дочери, о своей жизни, о любовниках.

– Она была замужем?

– Да.

Подошел Луис:

– Вы мистер Гесс?

– В чем дело? – огрызнулся Гесс. – Я занят!

– Вас просят к телефону, – сказал Луис, задрав свой аристократический нос.

Гесс поднялся.

– Не уходи, малыш, – сказал он Эдрису. – Я еще с тобой не закончил.

Он пошел к бару и взял трубку телефона: