Шрифт:
Я взяла бумаги, пробежала их глазами, а потом…
– Ваше величество, у меня будет просьба.
– Да?
– Если вы будете присоединять Риолон, я хочу получить земли Истарских. И мне этого будет довольно.
Эрик прищурился.
– Истарских? А подробнее?
Я вздохнула, понимая, что просто так не отделаюсь, и заговорила. Не обо всем, конечно. Но о Шайне. О ее истории, о ее смерти… и о том, что я чувствую себя…
Обязанной?
Виноватой?
Я пока и сама не знаю, но обязательно разберусь.
Или мне ее просто жалко?
Эрик внимательно слушал, кивал. А потом решительно положил ладонь на стол.
– Так тому и быть. Была Шайна Элизабет Истарская, станет Шайна Айшет Истарская. И это будет справедливо.
Я пожала плечами. В справедливости я разбиралась мало. Могу сказать, кто виноват, кто невиновен, но вот воздавать по заслугам, в чем и заключается справедливость…
Нет, этого я не умею. Одно дело – определить меру вины. Другое – меру наказания.
– А сейчас… Шайна, не сочти за труд, прогуляйся, посмотри на моего внука. Может, успеете до отъезда?
Я кивнула.
– Да, Эрик.
И король коснулся колокольчика, вызывая слугу.
Алекс сидел рядом с сыном.
Сидел, держал его за руку. Без игры, просто так…
И столько тоски было в его глазах, столько боли.
Это – его сын. И одна ошибка, одна глупость… и теряешь самое родное, что у тебя есть. Как я могла бы ошибиться и потерять Корса.
Своей жизни – не жалко. А вот их, родных, любимых, единственных…
За них – не жалко и умереть.
Я медленно прошла внутрь, следя, чтобы меня услышали. И помогло. Когда я закрывала дверь, с шумом, Алекс уже был вполне спокоен.
– Шани?
– Да… я уже поговорила с его величеством.
– Ты согласна ехать?
Я независимо пожала плечами.
– Надо – так надо. Мне не хочется туда возвращаться, но если уж так получилось…
– Спасибо.
– Можно я посмотрю Анри?
– Думаешь, получится до отъезда? Ты говорила, там много работать?
– Попробовать мне никто не мешает.
Алекс медленно поднимается и уступает мне место.
– Садись. Я побуду рядом?
– Конечно.
И я кладу свою ладонь на тонкие горячие пальцы ребенка.
Буря бушует, буря ревет, ярится, но в этот раз она не застает меня врасплох. Нет уж, я знаю, что встречу. И в этот раз я во всеоружии.
Песок.
Всюду песок, он бьет в лицо, залепляет глаза, душит, давит, уничтожает…
Я вижу себя закутанной в ткань с ног до головы, песок ее не просекает, но что с ним делать? Как его усмирить?
Я ведь не маг земли, я так не могу!
Я с ним не справлюсь… но если это чья-то ярость?
В человеческом разуме все – проявление чьих-то чувств. А здесь…
Сын был во власти матери. А мать… Так что владело тобой, Ралиссия?
Гнев?
Ненависть?
Ярость?
Нет, не то. Все это не то, но что?
Отчаяние?
Я стою, выпрямившись во весь рост, и даже не думаю наклоняться.
Буря бушует, но в ней есть скрепы. А еще она не вечна, ее сил не хватит навсегда. По-хорошему, рано или поздно она выдохнется, ее сейчас подпитывает сам ребенок. Но что тогда будет с бедным малышом?
Выгорит?
Или вообще сойдет с ума и станет только демоном?
Нет, не отчаяние.
Что владело тобой, Ралиссия? Дай подсказку?
Тебя вызвали из иного плана, но игру ты начала по доброй воле. И в постель легла тоже по своему желанию, и сына рожала тоже, у демонов это добровольно, не хотела бы – не зачала.
Так что владело тобой?
И убить Алекса ты пыталась тоже добровольно. Ты – игрок.
Азартный, хищный, жестокий… так что же вызвало к жизни вот это безумие?
И ответ приходит словно сам собой.
Жажда мести.
Пусть я умру, но и тебя рядом со мной положат, и тех, кто тебе помочь попытается.
Демоническая жажда мести, когда можно сдохнуть самому, но врага забрать с собой. Пусть даже сомкнув зубы на его горле в предсмертном усилии.
Не было в тебе ни ярости, ни отчаяния, ничего. А был холодный расчет и жаление отомстить за себя.
А раз так…
Что сильнее мести? Любовь.
Была она в моей жизни? Да.