И он внезапно вспылил, дав волю обуревавшему его гневу, вызванному чувством беспомощности:

– Это все мерзкая погода виновата... всякая сыплющаяся сверху дрянь и гадость...

Но он быстро взял себя в руки и тяжело вздохнул. Перкинс был на пределе своих моральных и физических сил.

– Эх, продержаться бы нам ещё несколько часов... всего-навсего, процедил он сквозь зубы.

Подошедший к ним Смит был настроен более оптимистично. По его словам, ремонт успешно подходил к концу и они вполне могли надеяться на проведение испытаний к середине дня.

В сущности, оставалось состыковать несколько узлов, что не представляло никакой трудности.

Значит, прочь уныние и сомнения. Смит и Крупп с удвоенной энергией принялись за работу, а Перкинс и Ковач с оружием на боевом взводе несли вахту около аэроджета.

Медленно тянулся час за часом. Все были на взводе, даже Ковач.

Наконец Смит объявил, что все в порядке, но для полной уверенности в том, что они смогут успешно долететь до своей шахты, требовалось провести хотя бы короткое испытание.

Перкинс не возражал, и молодой пилот занял место в рубке управления. Остальные вошли в дом.

Было условлено, что во время полета Смит будет держать постоянную связь с виллой, чтобы передавать свои впечатления о состоянии систем корабля.

Аэроджет как-то нехотя поднялся над виллой, покачался над садом, а затем взмыл вверх и исчез в серой мути неба, начавшего темнеть.

В помещении воцарилось молчание. Каждый с нетерпением ожидал первого сообщения Смита, которое поступило довольно скоро. Он лаконично доложил:

– Все в порядке. Разворачиваюсь.

Вздох облегчения невольно вырвался из груди Перкинса. Командир тут же отдал приказ спешно готовиться к отлету.

С помощью Круппа и Ковача он стал упаковывать собранные материалы. Неожиданно в его наушниках снова зазвучал голос Смита:

– Командир, направляющее сопло только что вышло из строя... В этих условиях продолжать полет невозможно...

Перкинс нервно бросил:

– Вы сможете вернуться к нам?

– Нет, аэроджет не подчиняется моим командам. Вынужден совершить посадку. Я все же попытаюсь свести повреждения к минимуму.

Наступила пауза. Перкинс затаил дыхание. Голос зазвенел снова:

– Оставайтесь на приеме. Надеюсь вызвать вас через несколько секунд. Внимание, выключаю связь. Конец.

Судьба вновь обернулась против них. На сей раз произошло худшее, что могло с ними случиться.

Перкинс попытался восстановить контакт со Смитом, но ничего не получилось.

Ни Крупп, ни Ковач не представляли, что за драма разыгрывается, может быть, в этот самый момент на борту корабля.

Перкинс счел необходимым сообщить им о случившемся. Они переглянулись, не говоря ни слова, потрясенные этим новым невезением.

И все же, несмотря ни на что, они цеплялись за призрак надежды, ожидая, что вот-вот из пелены снега, в которую они все трое напряженно вглядывались, неспешно высунется нос их аэроджета.

Увы, все оставалось без изменений, и понемногу легионеры стали свыкаться с мыслью, что теперь-то уж для них действительно все кончено.

Именно в эти минуты нежданно-негаданно в наушниках вновь прорезался голос Смита. Он был жив-здоров и успешно посадил корабль за озером, окаймлявшим южную часть города.

Большой удачей оказалось то, что тормозные стабилизаторы работали нормально и Смит смог сесть, "не наломав дров", как по старинке любил выражаться шеф-пилот.

Оказалось - ничего страшного.

– Просто полетела одна из запчастей, - добавил он.

– Как вы считаете, справитесь с этим один?
– лихорадочно запросил Перкинс.

Смит, несколько поколебавшись, ответил:

– Нет, к сожалению, это невозможно. Если бы я мог выйти из корабля, то - как знать, но местность так и кишит хорелиями... Я их отлично вижу через иллюминаторы. Они наверняка не дадут мне пройти и трех шагов, вздумай я выйти наружу... А ведь вся починка заняла бы не более четверти часа.

Снова пауза.

Затем последовал приказ Перкинса:

– Оставайтесь в корабле и ни в коем случае не покидайте его. Мы попытаемся найти какое-нибудь решение. Я вызову вас сам. Конец.

Они быстро обсудили создавшееся положение. Сами легионеры не могли выбраться из города, поэтому нечего было и думать о том, чтобы пробиться к Смиту.

Но все равно они должны были любой ценой попытаться использовать свой последний шанс.

Перкинс вновь обратился к Ковачу, так как среди них он был единственным, кто хорошо знал город и весь район в целом.