Они пересекли улицу и свернули в переулок.

Ковач вдруг остановился и улыбнулся мумии девчушки в лохмотьях, прислонившейся к стене у крытого подъезда, с пластиковой сумочкой на коленях.

– Это Пегги, - произнес он, - славная девочка, я очень её люблю.

Он даже не отдавал себе отчета, насколько чудовищно и смешно звучали его слова.

Совершенно неосознанно он все ещё продолжал жить в каком-то ином мире. Своем.

Он увлек их за собой в некое заведение-развалюху, бросив на ходу при виде их нерешительности:

– Я всегда здесь останавливаюсь, чтобы пополнить запасы продовольствия.

Они очутились внутри какого-то странного помещения. В глубине виднелось нечто вроде длинной стойки, заставленной какими-то проржавевшими аппаратами. Сзади неё тянулись ряды полок, уставленных бутылками с разноцветными этикетками. Какой-то толстячок стоял, облокотившись на стойку, видимо разговаривая с двумя другими субъектами, восседавшими на высоких табуретах.

Зал был забит столами с приставленными к ним стульями. В углу, тесно прижавшись друг к другу, сидела молодая парочка, в другом - подремывал старичок, а четверо улыбающихся молодцев бравого вида, окружив покрытый зеленым сукном стол, оживленно о чем-то беседовали.

Перкинс отметил про себя, что, поскольку в помещение не проникал ветер, одежда на всех этих несчастных людях сохранилась почти в первозданном виде. Он подумал, что поразившее их всех разом таинственное излучение наверняка подействовало только на живые существа.

Ковач открыл что-то вроде шкафчика позади стойки, извлек оттуда пару бутылок и поставил их на стол. По ходу дела он объяснил своим новым знакомым, что это заведение было раньше баром-рестораном. По понятиям киборгов, это в чем-то соответствовало столовой, которая имелась в каждой административной службе Сообщества.

– Я тут откопал кое-какие запасы, - признался Ковач, открывая бутылку.
– О, в этом городе чего только нет! Во всяком случае имеющимся провиантом можно прокормить целый полк в течение нескольких веков.

– Какого типа эта еда?

– Та, что сохраняется сколь угодно долго после её обработки гамма лучами или заморожена после обезвоживания. Ничего общего с вашей синтетической пищей. Я даже разыскал тут зерна, сохранявшие способность прорастать.

Он принялся пить прямо из горлышка под удивленными взглядами киборгов. Затем продолжил:

– Я раздобыл также питательные пилюли, но даже не притрагивался к ним. Дарю их вам.

– Так где же ваш пакет?
– сухо оборвал его с трудом сдерживавшийся Перкинс.

– В подсобке, сзади, третья дверь по коридору.

Перкинс сделал знак Круппу, и тот немедленно покинул зал.

Механик проник в коридор и, открыв дверь, тут же понял, что ошибся.

При виде тесно обнявшейся пары он почувствовал отвращение и поспешил закрыть дверь. Наконец он нашел пакет и поспешил присоединиться к товарищам.

Перкинс вырвал из рук Ковача наполовину опустевшую бутылку. Он понял, что жидкость, столь усердно поглощаемая ученым, приводит его в состояние эйфории, близкой к потере сознания и неврозу. Командир неожиданно почувствовал, как в нем поднимается темная волна гнева против презренного человечества, пораженного всеми мыслимыми пороками и недостатками, единственным представителем которого остался Ковач.

Именно это низвергло в пропасть вырождения и привело в конечном счете к гибели. Это явилось причиной жалкого прозябания, в котором томился сейчас его народ.

– Достаточно, Ковач. Я думал, что вы разумный человек, способный оказать нам помощь, но, по-видимому, ошибся. Так что прощайте. У нас важное и ответственное задание, а мы и так уже потеряли слишком много времени.

Лицо старика неожиданно судорожно передернулось, и он, судя по всему, вновь обрел живость ума.

– Нет, вы жестоко ошибаетесь, командир Перкинс. У вас нет ни малейшего шанса выйти отсюда.

Глава 8

Успокоившись после сообщения Перкинса насчет своих коллег, Смит решил проверить состояние основных механизмов аэроджета.

На горизонте появились уже голубовато-сиреневые, переходящие в бледно-розовые, полоски зари.

Начинался день.

Смит ещё раз взглянул против света на фантастические очертания города, затем сделал несколько шагов по земле, покрытой разными обломками, и повернулся спиной к кораблю.

Он отреагировал мгновенно, едва заслышав свист, и мощным броском метнулся назад.

Он не пытался о чем-либо думать в этот момент, стараясь полностью выкинуть все мысли из головы и целиком полагаясь на надежность рефлексов, выработанных в ходе подготовительных тренировок.