Вот времени у Сары не было. Не только потому, что она понимала необходимость срочно представить данные министру внутренних дел, но и потому, что отнюдь не была уверена в том, что тот или те, кто учинили здесь бойню, не повторят то же самое в самые ближайшие часы в другом месте.

Но Сара понимала и важность паузы в любом расследовании. Поэтому дала Николаю несколько минут.

Он сделал новую затяжку, но в этот раз дольше обычного задержал дым в легких, прежде чем выдохнуть его.

– Значит так: бычья голова, приклеенный к руке мел, что-то вроде плана, вытатуированного на спине, дырки в теле, казнь мечом, – заговорил начальник полиции. – И мы говорим о нашем премьер-министре! О той самой женщине, которая объясняла нам по телевизору необходимость очередного снижения зарплат, или о том, что мы должны играть более важную роль в Евросоюзе, или… Она выглядела совершенно нормальной!

Николай как будто ожидал от Сары реакции – одобрения или даже осуждения. Но единственный вывод, к которому Сара пришла, услышав слова Николая, был таков, что ей теперь придется не только искать убийцу или убийц, но и разбираться в прошлом самой жертвы. Стало очевидно, что Катрина Хагебак была совсем не такой, как та публичная персона, которую все знали.

Начальник полиции некоторое время рассматривал Сару, и она подумала, что сейчас он бросит ей в лицо, что с него довольно этого молчания. Но Хауг только указал пальцем на ее щеку.

– Снимите пластырь, пока он не присох к корке, а то потом, когда будете его отдирать, снова пойдет кровь. Жаль будет портить такие милые веснушки.

Сара сняла пластырь, убедилась, что ранка больше не кровоточит, потом сложила пластырь и сунула в карман, чтобы не мусорить на острове.

– Итак, по порядку, – сказала она наконец. – Отработайте все местные скотоводческие фермы, бойни, мясокомбинаты на предмет установления места, где была куплена или украдена бычья голова. Во-вторых, найдите мне кого-нибудь, чтобы просканировать стены комнаты страха. В такого рода помещениях зачастую устанавливают сейфы. Возможно, и в этой есть. И возможно, именно его искали убийцы. Если мы узнаем, что в нем хранится, это даст нам наводку на мотивацию действий нападавших, то есть поможет составить их психопрофиль. В-третьих…

– Грубо говоря, я в этом деле становлюсь вашим помощником, да?

– Скажем так: в ожидании прибытия других членов моей команды, вы являетесь наиболее квалифицированным и наиболее опытным сотрудником, который способен помочь мне максимально быстро отвечать на вопросы министра внутренних дел.

Начальник полиции посмотрел в глаза Саре, показывая, что она его не провела.

– Ну что, если так, по крайней мере, разок поработаю перед отставкой под началом женщины. Это не…

– Вы знаете, для кого предназначалась комната, оборудованная как больничная палата? – перебила Сара.

– Хм… – кашлянул Николай, пряча подальше свою гордость. – Да, для отца премьер-министра. Он лечится в больнице Вадсё – у него проблемы с сердцем. Когда премьер-министр приезжает сюда, она забирает его, и они вместе проводят здесь уик-энд.

– Почему его здесь нет сегодня?

– Я задал себе тот же вопрос и позвонил в больницу. Он там. Вчера утром ему стало хуже, и они решили оставить его под наблюдением.

– Полагаю, он еще не в курсе.

– Абсолютно. Учитывая его состояние, его можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

– Из списка подозреваемых непосредственно в нападении, но не из списка потенциальных заказчиков, – поправила Сара.

Николай поджал губы и удивленно поднял брови, такие светлые, что казалось, будто они выщипаны.

– Да ну, я знаю этого человека. Он местный, бывший рыбак. Старик никому не причиняет зла и хочет тихо-спокойно дожить свой век, и, если возможно, рядом с дочерью. Впрочем, вы начальница, вам виднее. Кстати, каковы ваши предположения? Кто мог проделать такую сложную операцию?

Само собой разумеется, что в случае убийства члена правительства в первую очередь начинают разрабатывать версию о виновности политического противника. А единственными противниками Катрины Хагебак, кто питали к ней настолько сильную ненависть, были члены крайне правой партии, называемой Партия прогресса. Но, как уже отметила Сара, использованный способ был не самым простым и прямым. Бычья голова, раны на торсе, меч… Нет, эти люди не стали бы устраивать столь сложную мизансцену, а устранили бы препятствие своей идеологии более просто.

– У Катрины Хагебак были здесь враги?

– Насколько мне известно, нет, а я считаю, что неплохо информирован о происходящем в моем графстве. Жители Вардё знали, что она приезжает сюда побыть в покое. Никто не навещал ее на острове, а она сама никогда не бывала в городе. Люди уважали ее покой. По правде говоря, они даже гордились, что набирается сил у нас.

– На маяке есть смотритель?

– Да, но по выходным его не бывает, потому что порт закрыт. Раз уж речь зашла о нем, я знаю, что Катрина Хагебак и Олаф иногда разговаривали. Но только как соседи, которые вежливо раскланиваются при встрече. Ничего больше.