В прошлом месяце она была в Испании по делам Грега на правах представителя фирмы и, превосходно зная язык, помогала клиентам договариваться о покупке недвижимости.

Это была сумасшедшая неделя. Кристи не давали присесть ни на минуту, но она не жаловалась, ей только трудно было понять большинство своих клиентов. Они покупали жилье, от которого хозяева не знали, как избавиться, и с упоением живописали роскошный летний отдых, зазывая к себе друзей.

Правда, среди них были и те, кто знал, на что идет, и готов был вложить большие средства в то, чтобы сделать руины пригодными для жилья. Но большинство…

Кристи тяжело вздохнула про себя, припоминая глаза одной женщины, когда та обнаружила, что ее будущее жилище не снабжено ни канализацией, ни электричеством, а тенистая аллея после небольшого дождика превращается в непролазное болото.

Бывали ситуации и более печальные — например, дети не захотели простить своему пожилому отцу такой покупки, сделанной от чистого сердца, и он запил с горя.

А когда один из клиентов Грега купил для своей невесты с виду роскошную виллу на берегу моря, та отказалась жить в доме без ванной и туалета и возвратила жениху обручальное кольцо. Он едва не лишил себя жизни, приняв большую дозу морфия.

— Ну, мне пора! — сказала Кристи.

— Торопишься на свидание? — лукаво подмигнула та.

— Элвин пригласил в театр. — Кристи заставила себя улыбнуться.

— Хадсон? Он, кажется, недавно развелся?

— Да, — подтвердила Кристи.

Они с Элвином были давнишние друзья, и она знала, как тяжело перенес он крушение своего брака. Но их отношения были платоническими, и он вызывал у Кристи только жалость и сочувствие.

Она вообще была осторожна в своих привязанностях.

"Боишься падать”, как высказался один из ее школьных приятелей, и Кристи была готова признать, что он это точно подметил. Вероятно, травма, причиненная гибелью родителей, сделала ее неспособной к риску, а может, она просто опасалась, что не сможет совладать с собой, потому что хорошо знала, какая буря чувств и страстей скрывается под ее внешней невозмутимостью.

Еще маленькой девочкой Кристи присматривалась к лицам молодых мужчин. “Я подбираю тип будущего мужа”, говорила она матери.

Родители много путешествовали, и ей случалось ужинать с ними в ресторанах. Глядя на сидящих за столиками женщин в нарядных платьях, Кристи представляла себе, как будет выглядеть в двадцать, двадцать пять, тридцать лет.

Пожалуй, во мне будет нечто такое, чего в них нет, говорила она себе, я буду более обворожительна, пикантна, таинственна…

Когда она училась в колледже, ей нравилось ходить на бейсбольные матчи и наблюдать за игрой своего одноклассника, лучшего нападающего школьной команды, восхищаясь тем, как искусно тот обводит противников или принимает мяч. А когда этот юноша получал травму и падал в траву с искаженным от боли лицом, Кристи испытывала к нему острую жалость.

Другой ее приятель был некрасив и неловок, но очень умен. Он без труда решал сложные задачи и не делал ошибок в диктантах. И если кто-то из учителей не мог по достоинству оценить его способности, Кристи готова была заплакать от обиды за него.

А потом случилось так, что обидели ее.

Учитель литературы Джон Пелем был, наверно, самым красивым мужчиной из всех, кого она знала. Светло-зеленые глаза в обрамлении темных ресниц, придававших им мечтательность и глубину; прямые как стрелы брови, мраморный лоб… Но Пелема трудно было назвать хорошим человеком и учителем — он любил и баловал умных и грамотных учеников, а тех, кому не давался его предмет, всячески поносил и унижал.

Кристи была одной из его любимиц, и он часто читал ее сочинения вслух перед всем классом, а особенно ему нравилось, когда она декламировала стихи или пела под гитару. Такое особое внимание привело к тому, что некоторые из одноклассниц затаили на Кристи обиду. Когда однажды в разговоре с подругами она заметила, что известное стихотворение, которое проходили ученики младших классов колледжа, имеет плохо скрытый эротический подтекст, одна из девочек передала этот разговор своим матери и бабушке, а те пожаловались на Кристи учителю.

С тех пор он никогда больше не просил ее читать вслух стихи и не хвалил сочинений, хотя продолжал ставить отличные отметки.

Жизнь Кристи стала безрадостной. Ей было так стыдно, что иногда не хотелось жить, и казалось, что она самая отвратительная, самая гадкая из всех девчонок. Кончилось тем, что девушка стала сознательно подвергать себя опасности: перебегала улицу на красный свет, купалась весной в холодных озерах, выпрыгивала на ходу из поезда…

Но когда кто-то из ребят высказал предположение, что учитель объяснился пятнадцатилетней Кристи в любви, а она ответила ему дерзостью, ей пришлось рассказать, что произошло на самом деле.

В результате администрация школы, выяснив все подробности произошедшего конфликта, предложила Джону Пелему покинуть школу, и он вынужден был обратиться к литературной деятельности.

Спустя много лет Кристи случайно попала на чтения, посвященные памяти Вальтера Скотта. Доклад о его балладах делал Джон Пелем.

По окончании своего сообщения он неожиданно обратился к публике с предложением послушать, как читает баллады его бывшая лучшая ученица.

Потом в парке Пелем объяснился Кристи в любви. Она едва сдержалась, чтобы не ответить ему грубостью, потому что слишком хорошо помнила, сколько горечи испытала из-за этого человека в свое время.