План созрел мгновенно. Еще секунду назад я хотел взять принца в заложники...

Я выдернул шпагу из руки принца, кашляя от дыма, откатил Бакинчу. У Тендала был пустой взгляд, как у человека, которого ударили чем-то увесистым. Я стукнул его в висок для надежности и вскочил.

Мощным рывком сдвинул стол, кривясь от пронзающей боли. Чермиз и Тергилек осели у окон, хо, повезло: я здорово приложил их головами к простенкам! Но нельзя, нельзя, чтобы пожарная команда долго искала их в дыму! А прочие... Вандора куда-то исчезла.

Схватив саблю, я кинулся вдоль окон, выбивая остатки витражей. У крайнего окна задержался, кряхтя, поднял кресло Стерамона и забросил в широкий проем. Плавает или нет? От этого зависит жизнь Франнога! Я швырнул еще одно кресло, за ним, уже с трудом, задыхаясь, третье. Не то, так это отыщется в потемках, надеюсь, и Борго прибьет мимоходом.

Теперь люди... Черт!

Я подволок к окнам Бакинчу, затем Стерамона, флаг-офицера и караульщика. Плечо лопалось от боли. Где Вандора? Проклятие! Ее нет! Сейчас выбьют дверь, нет времени ее искать.

– Вандора! – заревел я, в последней попытке докричаться до… хм, кто же она мне? Любимая женщина?

Нет ответа.

– Вандора! К окну!

Я надеялся, что эта любимая женщина не всадит мне в спину пару вершков стали, мстя за убийство Волмана.

– Вандора!

Нет ответа. Я не могу ее разглядеть в дымном полумраке!

– Вандора!!!

В моем голосе был испуг, настоящий, животный. Впервые в жизни я искренне и по велению своей души переживал не за себя.

Что мог, я сделал. Еще немного промедлю – и ага. Но я просто не мог уйти, не найдя принцессы.

Сопля.

И опять я себя поломал. Я медлил. Я не убегал, спасая собственную никчемушную жизнь. Я искал Вандору.

Наконец, я разглядел ее у стенки, видимо, она утратила сознание от дыма.

– Сказочно!

Я схватил Вандору под микитки и отволок к разбитым окнам, к кислороду, к жизни. Девочкой она была упитанной, если вы помните мои рассказы.

– Франног!

Мудрец вяло шевелился в клубах дыма.

– Подъем, мы уходим!

– Ух... Что? – Франног закашлялся.

Я вздернул его на ноги и надавал по щекам:

– Ходу, ходу!

В дверь грохали, кажется, топорами: слышался треск. От дыма слезились глаза, пламя надвигалось по ковру, оно уже там, где лежит убитый мной караульщик...

Набрав воздуха в грудь, я что есть сил завопил:

– Пожар! Сюда! Мы у стола!!! Быстрее: принц Чермиз ранен!

С этими словами я подволок Франнога к окну, противоположному тому, в которое выбрасывал кресла и, без слов, как игрушку, швырнул наружу, в клокастый рассветный полумрак. Принца отволок под мышки, потом сграбастал в охапку, раскрыл окно и взгромоздился на низкий подоконник.

С громким треском дверь рухнула, шипение возвестило о том, что пламя заливают водой. Быстро и четко! Наверняка – к залу притянули парусиновую кишку и качают насосом забортную воду.

Я сунул саблю за пояс штанов сзади, понадеявшись, что не пропорю себе ягодицы.

Затем окинул взглядом место побоища, и, прижав принца к груди, как дитя, прыгнул, слегка оттолкнувшись от подоконника.

А прыгая, вдруг подумал – не тянется ли за судном караван акул, кормящихся объедками?

Поздно вспомнил.

*Это все мелочи по сравнению с тем, что я отчебучил на Меркхаре.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ (абордажная)Захват!*

Я вошел в воду просто идеально, держа принца перед собой, как дитятко. Левая моя рука заткнула их высочеству хлебальник, а пальцы сжали рубильник, чтобы, чего доброго, этот сановный оболтус не надышался водички.

Бултых!

Я тут же начал работать ногами, устремляясь к поверхности.

Вынырнул, подцепил ближайшее кресло, и уложил туда принца, открыв ему пальцами рот. Пускай дышит, мне он нужен в добром здравии!

Быстрее, у меня считанные минуты, иначе корабль уйдет. А потом… нас или увлечет в водоворот, или — заметят с «Благодати» и выловят, как притопленных котят из ведра.

Франног бултыхался неподалеку и издавал вопли, которым мог позавидовать вожак павианьего стада. Отлично! Человек, даже не умеющий плавать, не тонет сразу – так что у меня была уйма времени, чтобы спасти старика.