«Даже не верится, что мы наконец-то покончили с этой перевозкой, – подумал генерал Фролов. – Однако расслабляться еще рано».

Он тоже был вынужден лично наблюдать за эвакуацией. Теперь перед ним стояла сложная задача, решение которой могло стать самой настоящей психологической пыткой. Ему предстояло совершить важный звонок в ГРУ. Начальство ждет отчет, хочет услышать о дальнейших планах. Понятное дело, нужно старательно обдумать, что сказать, а о чем стоит умолчать. Может, еще получится выкрутиться. Генерал старательно избегал углубленной рефлексии, мешающей, по его мнению, поступать по совести.

Вернувшись в кабинет, Фролов немалым усилием воли стряхнул усталость, вдруг навалившуюся на него, прокрутил речь в голове, заготовил пару смысловых конструкций. Хорошо. Можно звонить. Чего ожидать-то? Ну, покричат. А то и нет. Так. Гудок. Еще один. В трубке что-то щелкнуло.

Генерал услышал голос заместителя начальника ГРУ, представился и заговорил. Он умел это делать. Хорошо поставленная, грамотная речь тоже входила в арсенал его достоинств. Фролов без малейшей запинки отчитался о ходе расследования. Его собеседник уже много чего знал о чрезвычайном происшествии. Доклад генерала Фролова он выслушал и принял довольно спокойно.

– Андрей Викторович, мы обязательно учтем детали расследования дела по утере фугасов, изложенные вами. Благодарю вас, – сказал заместитель начальника ГРУ.

– Чем еще я могу быть полезен?

– Думаю, теперь надо будет поставить задачу нашей агентуре, работающей в Германии, найти Гусейнова. Этим я займусь сам вместе с внешней разведкой. Штаб вам признателен, товарищ генерал. Продолжайте работать. Если будет необходимость, мы с вами свяжемся.

– Если узнаю что-то новое, немедленно вам сообщу, – сказал он, поблагодарил руководство за понимание и положил трубку.

«Вот и все дела», – подумал генерал, вытер пот, выступивший на лбу, и открыл окно.

Ему показалось, что в кабинете стало слишком душно.

Итог разговора с начальством Фролова более чем удовлетворил, но вот поиски ядерных мин пока не дали никаких результатов.

«Да, это плохо. Более того, не слишком уж с ними и торопятся! Но не слишком ли я сгущаю краски?»

Затрезвонил телефон.

– Я слушаю, докладывайте!..

Вскоре резидент внешней разведки по имени Павел, находившийся в Мюнхене, доложил начальству, что тело Гусейнова обнаружено на окраине города. Он приехал сюда после убийства напарника и ухитрился совершить все ошибки, которые только мог. Во-первых, прибыл в город на бросающемся в глаза, тарахтящем «уазике», вечером расхаживал по барам и пивным в спортивном костюме, чуть ли не каждого встречного спрашивал, не купит ли тот у него некое оружие. Глупо было ожидать, что на него не обратят внимания сотрудники немецких или каких-то иных спецслужб, а то и террористы, которых в городе хватало.

Нашлись люди, которые церемониться с ним не стали, прикончили выстрелом в спину. Труп они оставили в небольшом овраге, недалеко от дороги. Там его и нашла полиция.

Остаются два вопроса. Кто именно успел добраться до него первым? Получили ли эти ребята хоть какую-то информацию о ядерных минах, особенно о том, где они теперь находятся? Очень жаль, конечно, но придется признать тот факт, что еще как минимум одна сторона помимо российской знает о существовании фугасов.

К сожалению, это было последнее сообщение, которое удалось получить от резидента. Следующий сеанс связи прошел не по плану.

В коридоре отеля вдруг раздался какой-то шум. Там кто-то остановился и начал размеренно стучать в стену номера, занимаемого Павлом.

Разведчик застыл с радиостанцией в руках. Уже некоторое время он подозревал, что его пасут. Слишком уж часто он замечал одни и те же автомобильные номера, глядя в зеркало заднего вида очередного такси. К счастью, в большом городе вроде Мюнхена затеряться можно без особого труда. Этот номер Павел только что снял, поэтому был спокоен.

Через несколько минут глухие удары оборвались.

Разведчик решил, что это был какой-то мелкий ремонт, раскрыл радиостанцию и вышел в эфир:

– «Струна», «Струна», я – «Ветер», прием.

– «Ветер», докладывайте! Почему с задержкой? Прием.

– Отвлекли. Какой-то шум в коридоре. Ремонт, наверное.

– «Ветер», у вас все в порядке? – поинтересовался собеседник.

– Все в порядке. Отель сменю ближе к вечеру. Пару раз заподозрил слежку, но избавился.

– Что по задаче?

– Пока все плохо. В северном районе была стрельба. В принципе, там это не редкость. Место проверил, не нашел ничего, кроме пары гильз. Есть вероятность, что перестрелка происходила с его участием. Вчера в этом районе кто-то говорил по-арабски. В прошлый раз я докладывал, что тело было обнаружено на окраине города. Поспрашивал сотрудников полиции. Они говорят, что оно спрятано вообще не было. Убийцы просто бросили его в канаву. Думаю, они и не старались замести следы, торопились. Забрали табельное оружие. Документы оставили.

– Есть информация по покупателям? Кто мог его убить?

– Я аккуратно, насколько уж смог, прочесал большую часть притонов, где он трезвонил об огромных деньгах и выгодной сделке. Особо наш друг не осторожничал. Видимо, спешил убраться из города в течение суток, максимум двух. Он остановился в дешевой ночлежке. Я дал сотню марок портье, в номере все проверил, но никаких зацепок по грузу не обнаружил.

Повисло молчание.

Павел знал, что именно беспокоило его начальство. Дело было чревато поставкой фугасов на Кавказ, если в нем замешаны арабы. Таков один из самых худших вариантов развития событий.