Младлей поинтересовался, что делать с остальными ранеными немцами, которых было еще много в поле. Капитан Колесников задумался. Однако, додумать мысль до конца не успел. Прибежавший связной срочно вызвал их на НП. В двух с половиной километрах к западу и к востоку из леса выдвинулись длинные колонны немецкой пехоты и в пешем порядке двинулись через поле. Рассмотрев колонны в бинокли, командиры определили, что тяжелого оружия немцы при себе не имели — только пулеметы и легкие минометы. Прикинув их численность, Колесников сказал:

— Вот тебе и ответ насчет раненых немцев. С флангов тебя обходят два свежих батальона пехоты. Еще один, сильно потрепанный, сидит в лесу напротив тебя. Итого — перед тобой целый пехотный полк. Так что, своих раненых немцы подберут сами. Думаю, эти два батальона обойдут тебя, и пойдут на Юрбаркас, к мосту через Неман. А ты держись сколько сможешь, но особо не геройствуй. Если сильно прижмут, взрывай мост и отходи в лес. Обозников с лошадьми отправляй в тыл прямо сейчас. Дав эти последние ценные указания, капитан укатил в батальон. Василий глянул на часы — 13–07. День еще только начался.

К сожалению, Колесников угадал намерения немцев только наполовину. Через полтора часа из штаба батальона передали, что противник атаковал опорный пункт у села Кидуляй, в четырех километрах севернее. Однако, другая часть немцев стала накапливаться в лесу в тылу гарнизона. Там, где раньше была хозчасть. Очевидно, немецкое командование не оставляла надежда захватить мост через Йотию, чтобы через него выйти по кратчайшему пути к мосту через Неман. Иванов приказал готовиться к отражению атаки пехоты с тыла.

В 14–42 со стороны дальнего леса донесся звук орудийного выстрела. Затем с большим недолетом и отклонением вправо разорвался снаряд. Иванов и стоящие рядом с ним в окопе Сидоров с Петровым схватились за бинокли. Секунд через 15 послышался новый выстрел — большой перелет. Только пятый снаряд разорвался в кольце окопов.

— Орудий не видно, резюмировал Василий. Что скажешь Иван, откуда они бьют? — обратился он к Сидорову.

— Судя по силе разрывов и по интервалу времени между звуком выстрела и разрывом — это полковая трехдюймовка. Стреляет видимо, из леса.

Шестой выстрел снова лег с отклонением вправо и с перелетом. Седьмой — с недолетом.

— Это пристреливается другая пушка. Раз они пристреливаются так долго — значит, стреляют с закрытой позиции. Наводчики нас не видит, а поправки к стрельбе им дает корректировщик. Скорее всего, стреляют с опушки леса. По краю опушки растут кусты, за ними, наверное, и стоят орудия. А стреляют они между стволами деревьев, навесным огнем через кусты. Поэтому мы их и не видим, — сделал вывод младлей Сидоров.

— Значит, они тащили пушки с дороги через лес на руках, ведь упряжка или тягач через лес не пройдут, — дополнил друга Петров.

— Через лес полковую пушку и на руках далеко не укатишь — она 600 килограммов весит, — продолжил Сидоров.

Ну, точно! — воскликнул Иванов. — Если они пушки от дороги катили через лес на руках, значит, пушки стоят не дальше 100 метров от дороги. А раз мы их не видим, значит они стоят в 30–40 метрах от края опушки.

Пока командиры дискутировали, у немцев пристрелялась уже четвертая пушка. Начала пристрелку пятая.

— Значит, у них две батареи — сделал очевидное умозаключение Сидоров.

— Как пристреляется вторая батарея, начнется артподготовка.

— Слушай боевой приказ! — напряженным голосом скомандовал Иванов,

— Артиллерии подавить пушки противника справа от дороги, минометам — подавить пушки слева от дороги. Расположение пушек противника — от 30 до 40 метров от края леса и на 100 метров в обе стороны от дороги. Темп стрельбы — максимальный!

Сидоров и Петров рванулись к своим расчетам. Счет времени шел на секунды.

— Командирам отделений — рассредоточить личный состав по блиндажам. Блиндажи минометчиков и артиллеристов занять тоже! В окопе оставить по одному наблюдателю от отделения. Бегом, марш! — Скомандовал младший лейтенант Иванов сержантам, ожидавшим команды рядом в окопе.

Сам Василий приник к биноклю, стараясь разглядеть эти чертовы пушки на опушке. Но увидел только разрывы своих мин и снарядов в глубине опушки. В отличие от немцев, Петров и Сидоров пристрелялись сразу. У немцев закончила пристрелку восьмая пушка. Наступила небольшая пауза. Затем с секундным интервалом донеслись два слитных батарейных залпа.