– Поначалу я ей не поверила, – тихо произнесла она. – Сама мысль, что старейшины хранят от нас тайны такой величины, казалась мне неслыханной и необоснованной. Но Тия доказала обратное и заставила меня поверить ей. Некоторое время я даже питала надежду, что для всего этого безумия у нее есть оправдание. Причина, почему ей необходимо воскресить всех семерых дэвов и подчинить их себе. Причина отправиться в Даанорис и сокрушить королевство ради стеклянного сердца Безликого. Она хотела восстановить сердце сумрака и вобрать всю магию мира. И старейшины по понятной причине ополчились против нее. Им было трудно проглотить подобную пилюлю – ведь их хваленые серебристые сердца вдруг станут обычными красными, а вместе с этим уйдет и их влияние.

– Но почему же вместо ее слов вы поверили им? Разве уже тогда вы не считали их своими врагами? – спросил я. Столько времени леди Альтисия сопровождала Темную ашу и видела то же, что и она. Ей, несомненно, было известно о виновности старейшин. Что такого могло отвратить надежную наставницу от своей подопечной, заставить бросить ее в трудную минуту?

Женщина повернулась ко мне, в ее взгляде застыла искренняя печаль. Боль оставила на ее коже след – морщинки в уголках глаз.

– Потому что Тия убила невинного человека, мой мальчик. – Она говорила тихо, но с властными нотками в голосе. – Ею завладела темная гниль, и она лишила жизни невиновного. Ее брат был там и видел все своими глазами. Я не могу доверять Темной аше, находящейся на грани распада, как бы глубоко ни любила ее. Тьма окутала стеклянное сердце Тии, и теперь лишь вопрос времени, когда она полностью поглотит ее, а вместе с ней утащит и нас. Неужели разрушение Киона – из одной только мести – не достаточное тому доказательство?

– Эти обвинения просто смехотворны, – пожаловалась Зоя, когда мы уселись обедать.

Мне предоставили камеру, самую чистую из всех кионских темниц. Кален заставил двух солдат хорошенько ее отдраить. Здесь отсутствовала мебель и предметы первой необходимости, но при этом хватало удобств, чтобы скоротать время. Первую проблему Зоя решила тем, что притащила сюда столы, подушки и для мягкости широкий пуховый спальный мешок («Мне кажется, его ширины хватит на двоих», – лукаво усмехнувшись, заметила она, и я покраснела), попутно бросая на стражников злобные взгляды – пусть только посмеют возразить. Но те ничего не сказали.

Альти и Кален каждый день с помощью руны Погружения тщательно обследовали нашу еду, которая готовилась либо самой ашей, либо моей мамой. Очень скоро та отослала подозрительную служанку по имени Фархи прочь и всецело завладела кухней в Доме Валерианы.

Сообщество аш, чтобы добиться с моей стороны послушания, вызвало из Найтскросса всю мою семью и на время рассмотрения моего дела разместило ее здесь. Однако моя связь с ази не прервалась – эту деталь я утаила от них. Я не раз боролась с искушением натравить его на старейшин за то, как пренебрежительно они обходились с моими родными.

– Костяные ведьмы являются не единственными подозреваемыми. Друж до сих пор свирепствует где-то там. – Зоя отхлебнула чай и со звоном поставила чашку на стол. – Им-то нечего представить суду, и они это знают.

– Старейшины всеми силами пытаются сдержать Тию, – напомнила ей Шади, тоже опустив чашку. – И, несмотря на ненадежные доказательства, все равно остаются у власти. Они благополучно решили не показывать свои находки до начала судебного разбирательства.

– Все это похоже на охоту на ведьм, – проворчала ее возлюбленная.

– Они хотят меня унизить, – коротко обронила я. – В присутствии моей семьи.

– В таком случае они очень ошибаются, – раздался голос моей матери, которая поставила перед нами на стол тарелку тахдига с баклажанами. Отец и братья отправились вместе с Каленом в казармы и не вернутся до конца дня. – Мы уже знаем, как они притесняют тебя из-за того, что ты Костяная… Темная аша. И не позволим им этого.

– Ни за что! – с готовностью присоединилась к ней Дейзи, внося жареные джудже-кебабы [6] . – Выше голову, крошка Тия. Тебе необходимо есть и набираться сил. А то ты очень худая.

Госпожа Пармина была очень добра к моей семье и приютила их у себя. Она каждый день приходила с Микки к сообществу аш, выступая в мою защиту.

Я бросила сердитый взгляд на сестру, а после, состроив гримасу, уставилась на тарелку, которую она поставила передо мной. Дейзи отнюдь не славилась кулинарными талантами, и вряд ли за годы моего отсутствия дома ее навыки как-то улучшились.

– Вовсе я не худая.

– Нет, худая. Вся эта магия отнимает у тебя силы. – Затем она с радостной улыбкой обратилась к сидящему рядом со мной Халаду: – Говорят, вы Кузнец душ. Сестра рассказывала мне о вас, но я никогда не понимала всех этих премудростей вашей работы. Она кажется такой благородной.