— Да, — выдохнула я. В моих глазах до сих пор стояли слезы.

Мы с Милли прижались друг к другу, так пережить происодящее было легче.

«Дорогая Лилиан, если ты читаешь это письмо, значит случилось необратимое — культ Карда нашел тебя, а меня нет рядом. Я долго хранила тайну твоего рождения, но сейчас лишь правда поможет тебе сохранить жизнь.

Твое имя Миллиндра Эсса Карди, графиня Флеминг. Твой отец глава следственного отдела секретной службы Императора Эрстонии, а еще его племянник. В тебе течет слишком ценная кровь, настолько ценная, что ни король Эльканы, ни фанатики культа не остановятся ни перед чем. Они уже многие годы охотятся за нами, желая принести тебя в жертву богу Карда. Я пишу это не для того, чтобы напугать, а лишь для того, чтобы ты понимала, какая опасность тебе грозит.

Милая, я знаю, что в тебе скрыта большая сила духа и что ты справишься со всеми трудностями. Тебе нужно вернуться к отцу, в Эрстонию. Нейтон ничего не знает о проклятье, передай ему записи, которые лежат в тайнике вместе со шкатулкой и скажи, что Арика все знает.

Добраться тебе домой помогут ректор, он твой двоюродный дядя (он в курсе происходящего и все эти годы помогает мне, ты можешь доверять ему) и магистр Крадс. Он так же предан нашей семье и поможет тебе в пути, если что-то произойдет с твоей аурой.

Недавно в твоей жизни появилась подруга — Милли, адептка Флеминг. Не знаю открылась ли она тебе, сняв артефакт, но эта девушка твой двойник. Я была вынуждена поменять вас местами, чтобы спрятать тебя от культа. Нейтон не за что не отдал бы тебя добровольно, а в опастность он бы не поверил. Милли, не его дочь. Йен нашел её в одном из приютов. Благодаря ему она стала твоей точной копией. Браслет, что лежит в шкатулке был сделан Эммой, второй женой Нейтона. Он был с тобой в ночь подмены и показав его ты докажешь истинность моих слов.

Поторопись, Лили, и помни, чтобы ты не услышала, я всегда любила тебя и делала все возможное, чтобы уберечь.

Твоя мама, Элизабет Айна Верд, в девичестве герцогиня Арви.

П.С. Не доверяй деду, если встретишься с ним. Он на стороне культа.»

Ноги Милли подкосились и она стала медленно оседать. Благо, что рядом стояло кресло и я смогла удержать ее.

— Я не Милли? Мои родители не Нейтон и Эмма? Кто я, Лили? Кто?

По ее глазам текли реки слез, а я вытирала их дрожащими руками.

— Я не знаю, но мы обязательно все выясним.

— Как?

Я впервой видела Милли такой растерянной, беззащитной, слабой, безвольной. Это пугало.

— Найдем маму и все у неё расспросим. — твердо ответила я.

— А если она уже мертва, Лили?

Я застыла на месте, даже такой мысли допустить было страшно. Сегодня, две недели истекут сегодня. Они должны вернутся, должны!

Мама писала, что мне нужно торопиться и добраться к отцу, как можно быстрее, но я не могла уехать не дождавшись ее. Один день ничего не решит. К тому же новый родственник в лице ректора был готов сопроводить меня, так же как магистр Кардс, когда ему объяснили насколько важна эта поездка для меня. Они хотели ехать сегодня, но я настояла на том, чтобы дождаться маму.

Ох, признаться честно мне совершенно не хотелось ехать в другую страну к чужому человеку, который волей судьбы считался моим отцом. А еще меня очень беспокоило состояние Милли. Все это время она была сама не своя: тихой, незаметной, молчаливой. Видеть такой сестру было непривычно. Она сидела у окна, гладила мистера Пятнышко и смотрела вдаль.

Когда я уходила к ректору она даже не глянула в мою сторону, теперь же спустя несколько часов ничего не изменилось. Милли никак не отреагировала на мое появление, не спросила, что мы решили, даже не обернулась в мою сторону.

— Милли, — я тихонько позвала подругу, не решаясь подойти.

Мистер Пятнышко повернулся ко мне мордочкой. Я не знала скрывает ли Милли свои эмоции от фамильяра, но в его взгляде не было злости. Это давало надежду, что на меня подруга не сердиться.

Я решительно подошла к окну и позвала подругу еще раз.

— Да, очнись ты! Милли!

— Я не Милли, это ты Милли. — буркнула она мне в ответ, продолжая рассматривать очертание города.

— Что? — я немного растерялась.

Великая Нирта, как же ты запутала наши нити судьбы. Разве я могу быть Милли? Разве ее жизнь моя? Я не знала, как обратиться к девушке. Мама не писала ее настоящего имени, а это видимо было слишком болезненно слышать.

— Вся моя жизнь — это ширма, твоя ширма! — выкрикнула Милли и наконец-то повернулась ко мне. Ее лицо было перекошено от боли и гнева. — Чтобы уберечь тебя, мне приходилось рисковать собой, жить в клетке. Да меня чуть насильно замуж не отдали! А я ведь даже не маг Молнии, ни их дочь.

Милли замолчала так же резко, как и начала кричать. Она уронила лицо в свои ладони, а я стояла и не знала что мне делать. Попытаться успокоить или дать выкричаться? Или быть может и вовсе оставить в одиночестве?