***

— … Однако это был ещё не конец. — закончила Аня.

Пётр снова пробежался взглядом по молодой девушке. Он прикинул примерную высоту Нестеровких гор. То, что перед ним сидела Анна Демидова, было настоящим чудом. Мужчина даже хотел присвистнуть от осознания этого факта, но вовремя сдержался.

— Да, Пётр Иннокентьевич, и небываемое бывает. Всё зависит от того, как упасть. — усмехнулась Аня, — Я хотела кое-что спросить…

— Что с твоей матерью? — докончил Пётр, девушка утвердительно кивнула, — Я разговаривал со следователем, который вёл дело по факту твоей смерти. Твоей матери поставили диагноз — параноидная шизофрения — поэтому привлечь её к ответственности не представлялось возможным. Её отправили в сумасшедший дом.

— И она до сих пор жива?

— Если верить слухам, то да. Даже логически можно предположить, что если бы она умерла, то её бы похоронили бы рядом с твоим отцом. — Пётр увидел в лице Ани разочарование, но решил это не комментировать, — А теперь моя очередь задавать вопросы, и первый мой вопрос: где же ты была все эти годы?

На лице Ани появилась странная улыбка, из-за чего Пётр на секунду вспомнил, что шизофрения может передаваться по наследству, затем эта улыбка пропала, и девушка тяжело вздохнула и прижала ладонь к лицу, словно пытаясь отогнать от себя неприятные воспоминания. Однако вскоре она пришла в себя.

— Я сейчас глупый вопрос задам, но… — голос Ани казался усталым, — Вы слышали про Белянскую слободу?

— Белянская слобода? — удивился следователь, — Так ты значит в этой секте прожила!

— Не смейте говорить о том, чего не знаете! — возмутилась девушка, — Да после смерти отца и предательства матери, они стали для меня новой семьёй!

***

Эпизод падения я уже вряд ли вспомню, поэтому могу только догадываться, как мне удалось спастись. Не исключаю, что я именно в этот момент впервые использовала ремень с тросами, который почти всё время был на мне. Другого внятного объяснения найти за эти годы не получилось. Но не в этом суть…

Вначале были пустота и покой. Никого нет, кроме тебя и твоей жизни. Смотришь её, аки синематограф. Думаю, так всё и происходит после смерти. Нет ни рая, ни ада. Ты наедине лишь с тем, что натворил за свою жизнь. И чем ближе конец, тем эта странная фильма становилась более тусклой. Когда же она закончилась без надписи "Конец", звук шуршания плёнки сменился на треск огня в печи. Затем вспыхивает яркий свет.

Перед моими глазами бревенчатый свод крыши. Я его разглядывала до тех пор, пока до меня не дошла мысль о том, что я вернулась в царство живых. Теперь оставался вопрос: где я нахожусь? Как только я попыталась пошевелить рукой, меня пронзила адская боль, из-за которой из моих уст вырвался крик, заставивший окончательно прийти в сознание. И он не остался без внимания.

Перед моим взором появилась девочка крестьянка, судя по обручу, который украшал светлую косу, белой рубахе и синему сарафану. По возрасту она была не намного моложе меня. В её руках был берестяной стакан.

— Здравствуй, девица. — девочка поднесла стакан к моим губам, — Это должно облегчить боль.

Немного посомневавшись, я выпила маленькими глоточками отвар и стала ждать, когда боль притупится. Затем девочка удалилась с поля моего зрения. Пока её не было, я повернула голову, чтобы осмотреться. Я лежала на кровати в горнице, освещённая лишь огнём из печки. За окнами был ясный вечер со множеством звёзд. Тишину нарушало ауканье сов вдалеке. Вскоре девочка вернулась, но она была уже не одна. С ней был высокий тучный мужчина с рыжими волосами и бородой.

— Батюшка, я же говорила, что она придёт в себя! — произнесла девочка, а затем обратилась ко мне, — Ты целую неделю пролежала без сознания.

— Я и Вера нашли тебя у подножия горы, когда собирали травы, и отнесли в нашу слободу. — объяснил мужчина, — Акулина — наша знахарка — когда осматривала тебя, сказала, что ты "родилась в рубашке". При таком падении твой череп и позвоночник остались целы, а вот ноги и руки, конечно, пострадали.

— Ещё Акулина сказала, что если ты выживешь, то есть шанс того, что ты снова будешь ходить, — докончила Вера, — Но ты не волнуйся, мы тебе поможем. У нас в Белянской слободе все помогают друг другу.

— Поможем, чем сможем. Меня зовут Гаврил. — представился мужчина, — Судя по паспортной книжке, которую я нашёл в твоей сумке, тебя зовут Анна.

Я утвердительно кивнула. Так началась первая глава моей новой жизни.

Первые три месяца я была прикована к постели. За мной ухаживала Вера: кормила, мыла и даже сама мне сшила несколько красивых рубашек и сарафанов. Она много рассказывала об укладе жизни в Белянской слободе, но прочувствовать его получилось только, когда Гаврил, который в слободе выполняла обязанности ключника и плотника, соорудил для меня кресло-каталку, и я уже могла гулять в сопровождение Веры.

В Белянской слободе люди жили практически в изоляции от внешнего мира, огородившись большим деревянным забором. Старейшины на каждом народном собрании говорили, что так жителям будет проще следовать божьим заповедям.

Когда Вера выводила меня на прогулку, местные девушки, странно посматривая на меня, шептались друг с другом, а женщины постарше плевались, когда думали, что я их не вижу.

— Твоё падение с неба самое обсуждаемое событие тут за последние месяцы. — объяснила мне Вера в одну из многочисленных прогулок.