— Я не сильно его?..

— Да было б что там портить. — Командир махнул рукой. Этот фамильярный жест совершенно не вязался с его строгим видом. — По мне, он стал даже симпатичнее — появилась симметрия и отвалились, наконец, эти нелепые брыли на подбородке.

Это была борода, которую почему-то никто не признавал, хоть я и старалась — не смогла отказать умирающему в последней просьбе.

— Разведчик из тебя — хоть куда, а вот скульптор хреновый.

— У тебя просто отсутствует абстрактное мышление. Док счел ее годной.

— Настолько годной, что умирать передумал, — усмехнулся Командир. — И за что ты его теперь наказала? Страдать же будет без своих брылей.

Четвертый довольно осклабился. А мне было неприятно испытывать на своей шкуре профессиональные уловки начальства. Мог бы просто спросить. Излюбленный способ — навести мосты дружбы, а потом по ним же броситься в атаку — выглядел до отвращения лицемерным.

— Он утверждал, что все было не по-настоящему.

— Да, это был лабораторный эксперимент. Смоделированный…

— Вранье! — Тело, еще слабое, со шрамами, не смогло удержать всплеск силы. Получив свободу, она хлестнула огненной лавой по стенке камеры. Я на мгновение ослепла, потому и не увидела реакции своих визитеров, лишь услышала, как Восьминожка довольно заурчала, радуясь полученной пище.

— Зачем мне тебе врать?

Было сложно и как-то противоестественно не верить Командиру. Он, впрочем, благоразумно отступил на пару шагов — сомневался в надежности моей ловушки. А Четвертый, наоборот, подался вперед с каким-то нездоровым блеском в глазах.

— Приказ.

— Чей?

Вопрос был риторическим, но для порядка я пожала плечами.

— Ты не центр мира, Вторая. Да, ты продержалась дольше всех, о твоем рекорде гудит весь Улей. Но Королева-Мать сейчас занята иными проблемами. Она взглянет на финальный доклад Дока, но просила передать, что аудиенцию придется отложить.

— Я точно помню…

— Верь Королеве, а не своей памяти, — прозвучало излишне жестко.

Последняя действительно шалила: подсовывала мне воспоминания многолетней давности и стирала свежие. Неужели стараниями Четвертого? Озадачившись, я запустила руку в волосы и осторожно прощупала шишку на затылке. За несколько часов она заметно уменьшилась.

Командир, пытаясь исправить оплошность, увел разговор в иное русло:

— Слышал, тебе хотят вернуть крылья, — и заговорщически подмигнул. — Летать сможешь.

Ага, до первых проводов. Ими весь наш город опутан. И гардероб придется целиком менять, и в двери бочком проходить — в быту крылья совсем нефункциональная вещь. Малышу, возможно, понравится, а вот Кир не оценит, потащит опять к своему нейробиологу — экзорцисту. Не нужна мне такая благодарность!

Мое искреннее недоумение Командир истолковал по-своему.

— Официально еще не было огласки. Сама понимаешь, пока бюрократы подготовят все необходимые бумажки. В общем, жди к концу сезона.

Откровенно говоря, я слушала его вполуха. Не давали покоя мысли о доме, и в версии, что так настойчиво вкладывали в мою голову, все нестыковки вновь загорелись кислотным неоновым светом.

— Неужели моим крыльям не хватило место на койке в Лаборатории?! Уместили бы как-нибудь! — зашипела я и в два счета оказалась напротив Командира, прижалась лицом к стенке камеры. Нас разделала тонкая преграда в один дюйм. Если бы не она, мои зубы уже сжимались бы на его горле, а на языке ощущался сладкий привкус разоблачения и крови.

Ненавижу, когда мне врут.

— В виртуальном мире ни крылья, ни рога на лбу, ни хвост — ничто не стало бы помехой. Но вам нужен был тот, кто максимально отвечает внешним признакам человека, чтобы соответствовать массе и не быть уродцем.

— Уродец — это разведчик без крыльев.

Четвертый в мгновение ока оказался передо мной по ту сторону клетки. Презрительная гримаса и чернота в его глазах едва не заставили меня отшатнуться.

— А еще тот, кто за красивым фасадом скрывает гнилую суть… — Высекая искры, он провел когтем по гладкой поверхности, обрисовал контур лица, словно желая смять его. Восьминожка недовольно зарычала — в ее установки не прописывали реакцию на угрозу извне.

— Мне импонирует твоя самокритика, — ответила и непроизвольно обнажила зубы, наблюдая, как пульсирует от злости жилка на виске оппонента.

— Хватит!

Командир предостерегающе положил руку на плечо Четвертому и негромко произнес:

— Ты лишилась крыльев еще до проекта «Альфа».

«Конечно, поэтому оказалась идеальным кандидатом», — заворчал внутренний голос.

Воспоминания появлялись всегда неожиданно резко, мелькали вспышками несвязанных картин и утекали, как вода сквозь пальцы.