— А ты ещё кто такой красноречивый? — Опешил бравый вояка. Разговор явно шёл не по тому сценарию, который был задуман изначально.

— Кто — кто! Конь в пальто. Забыл уже, как патронов мне отсыпал, когда я за дочерью уходил?

— Вольнов? Серёга?!!! Господи! Так мы ж тебя уже похоронили! Буквально вчера тебя поминали. Да что же это?!! — Засуетился парень. — Отбой хлопцы! Свои это! Радость-то какая. Вот Геннадий Семёнович обрадуется. Да командир мой, всё корит себя, что отпустил тот раз!

— А ты смотрю, тут известная личность. — Удивилась Елена. — Когда успел связи среди вояк заиметь?

— Да было дело. Случайно познакомились.

— А этот Геннадий Семёнович, он кто?

— Да так. Мужик один. То, что он Семёнович, сам только сейчас узнал, немного помог ему по пути, когда за вами выдвинулся. Из бывших военных. Комерс какой-то вроде. Я ж не расспрашивал. Время поджимало. Да мы и знакомы были всего ничего. Но мужик вроде серьёзный. Не из тех, что купи продай. Старой, советской закалки ещё воин.

— Сдаётся мне Серёж, что он нынче не просто мужик комерс, иначе бы этот военный, его не вспомнил. Поверь бабьему чутью.

— Да не, просто они с его командиром, старые друзья по службе. Вместе как я понял в горячих точках воевали. Потом Генка бросил службу, разочаровавшись в государстве и его политике, да в комерсы подался.

Между тем, с МПК (малый противолодочный корабль), быстро спустили надувную лодку и уже через минуту, она была у нас под бортом, а ещё через минуту, меня уже тискал Аганесян.

— Ну ты даёшь мужик. — Не переставал радоваться старлей. — Его отпели уже, а он жив здоров, по морям-акиянам шастает! Тебя и не узнать. Куда телеса делись?

— Это с какого перепугу, меня вдруг хоронить-то вздумали? — Опешил я. Да и вообще, честно говоря, не ожидал такой бурной реакции. Мы ж с этим парнягой, виделись минут пятнадцать всего, а тискает, вроде родного брата, давно пропавшего встретил.

— Да как же. Ты ж один в пустоши ушёл. А сейчас оттуда такие орды порой лезут, только успевай отстреливаться. Уже даже пару раз, пришлось миномётами отмахиваться. Одолевают зелёные перцы, что б им пусто было. Уж сколько раз кровью умылись, а всё не угомонятся. Да что мы всё о нас, да о нас?! Сам-то как? Догнал дочь?

Киваю.

— Ну так хвались уже!

— Да я не только дочь догнал. Там оказывается, много наших похватать успели. Вот дочь — Ирина, — представляю, подошедшего ребёнка, — а это Елена Полозова.

— Жена этого переростка. — Не смогла промолчать девушка.

— О как! — Округлил глаза военный. — Виталий Степанович говорил, что ты вроде как разведён был. Нет?

— Был. А теперь видишь, как?

— Окрутили значит? Впрочем, это у них, у баб быстро, однако отметить-то все одно надо! — Обрадовался парень, потирая ладоши.

— Будет время, отметим. Ты извини старлей, но мы ведь толком так и не познакомились. Спешил я тогда. А то старлеем или Аганесяном постоянно звать, неудобно как-то.

— А! Ерунда всё это. Я уж привык давно. Но если интересно, Гариком мака с папкой назвали.

— Очень приятно. — Жму руку. — Спасибо тебе кстати за патроны. Очень помогли.

— Я смотрю, — заглядывает мне за спину, где автомат на ремне болтается, — обрубок свой ты тоже сохранил? И дубец самодельный.

— Если б не они, хана. — Соглашаюсь с ним. — Ты вот что Гарик, отмахни-ка своим, чтобы начинали движение. Только не быстро. Узлов восемь, девять. Больше выдать не смогу. Пусть дорогу показывают.

— Откуда у тебя, вообще такое корыто диковинное образовалось? Это ж раритет!

— Ты полегче военный! За «корыто», могу и в глаз зарядить и не посмотрю, что ты выше званием. — Шуточно обижаюсь. — Это как ты выразился «корыто», я сам можно сказать построил, вернее модернизировал поделку одного гениального гнома.

— Гнома?! Да ладно!

— Ей богу. Скажу больше. В этом мире, ещё и эльфы водятся, и демоны, и ещё кто только не живёт. Кстати о гноме, что у нас на борту обретается. Вот же он. Указываю, на рыжебородого.

— Да ну?! — Снова удивляется Гарик. — А с виду мужик как мужик, только рыжий. Так Виталий Степанович, энергетик наш, как бы не ярче будет. Да и рост для гнома великоват. Не?

Жакдин стоял насупившись, не понимая, что ему делать. То ли уже начинать рожу бить, от такого бесцеремонного отношения, то ли продолжать важность изображать. А вообще, бабьё снова праздник слёз устроило. Бедные солдатики, которые вместе с Гариком из лодки на борт поднялись, сейчас выступали в роли жилеток для впитывания солёной жидкости. Короче наконец-то народ расслабился. Теперь точно стало понятно, что дома. Мешать я не стал. Не поняли бы. Да и вообще, я что не человек? Понимаю же, когда время строить людей, а когда вожжи отпустить.