Отец Андрей почти бежал, насколько позволяли условия, со свечой в руках внимательно осматривая каждый уголок подземных ходов. Но Тараса с Марией он нигде не находил. Священник ещё больше разнервничался, когда всё-таки заметил, обернувшись назад, свою группу, отставшую от него всего на несколько метров.

«Вот, непослушные!» – не зло возмутился священник и ещё больше ускорил шаг. Наконец он увидел слабый огонёк в лабиринте, который был закрыт тяжёлой цепочкой с надписью «Вход воспрещён!» Но это священника не остановило и он, приподняв цепочку, пошёл за слабым отблеском света. Теперь его потеряли из виду люди, которые шли за ним – они так и не поняли, куда он свернул. И справа и слева были открытые проходы, везде мерцали лампочки и редкие огоньки свечей, но какая принадлежала отцу Андрею узнать было практически невозможно. На крик Ирины, вслух назвавшей имя священника, почему-то откликнулось несколько голосов, причём с разных сторон…

Отец же Андрей, забыв от волнения о своей группе, довольно уверенно шёл по лабиринту, который с каждым шагом становился всё уже и ниже. Приходилось идти вприсядку, отчего его дыхание становилось всё более прерывистым и шумным. Свежий воздух исчезал по мере углубления, а жаркий пот предательски застилал глаза. Отец Андрей еле различал впереди бегущие огоньки, а другого света и вовсе уже не было. Но бросить это преследование он уже никак не мог!

И тут вдруг его ослепила яркая вспышка, как будто молния прошла сквозь землю и взорвала тишину катакомб…

Рим совсем неохотно встречал новых гостей, закрыв красоты древнего города сплошной облачностью, сквозь которую и пробивался самолёт из Киева с нашими героями на борту. В салоне чувствовалось волнение. С каждой сотней метров приближения к земле пассажиры понимали, что вполне вероятна экстренная посадка, потому что сквозь серые и дождевые облака земли совсем не было видно. Но самолёт уверенно пробивал толщу небесных осадков. Борясь с ветром и дождём, он слегка покачивал своими алюминиевыми могучими крыльями и равномерно снижал скорость, чтобы совершить единственно правильный манёвр в этих условиях. И только когда самолёт коснулся задними шасси посадочной полосы и опустил свой нос, кланяясь земле, словно благодарил её за приём, большинство пассажиров вздохнуло с облегчением, а часть самых эмоциональных – захлопали в ладоши, как будто выиграли важный и ценный приз.

Отец Андрей перекрестился, поблагодарил Бога за удачный перелёт и, как всегда с ним бывает в таких случаях, слегка возмутился этим странным аплодисментам. Ведь больше никто, кроме «наших» людей, в мире не хлопает при посадке, какой бы простой или сложной она не была.

«А тут, однажды, – вспомнил священник, – хлопали даже при взлёте!»

Это уже было совсем перебором в проявлении необузданных эмоций! «Откуда это в нас?!» – немного раздражённо подумал священник, но тут же осудил себя за такие мысли и углубился в размышления о предстоящем паломничестве по Риму.

Он совсем не собирался в эту поездку и даже не думал когда–либо побывать в столице Италии. Хватало своих дел и забот, но тут как всегда в последнее время, в его спокойную и размеренную жизнь вмешался друг детства и тоже священник – отец Александр2.

Когда отец Андрей выслушал по телефону предложение батюшки-друга, то первым делом сказал:

– Не верю я тебе, Семинарист! Ой, прости, отец Александр, – из вежливости и уважения к сану исправился в своём обращении отец Андрей, но всё–таки разговор продолжил в том же совсем не мирном тоне:

– Ты опять втянешь меня в какую-нибудь авантюру, а сам будешь ждать результата, сидя дома на диване с любимым котом.

– Да ладно, тебе, батюшка, – попытался изобразить обиду отец Александр.

– Я тебе предлагаю бесплатно съездить в Рим, а ты ещё возмущаешься! У тебя совесть есть?

– Кто бы про совесть говорил, но только не ты, спецагент несчастный! – продолжал издеваться над другом отец Александр, очень хорошо зная его характер и привычки.

– Я уже давно священник и не могу нарадоваться своему новому статусу, – обиженно ответил отец Александр.

Во-первых, священником ты стал совсем недавно, – не успокаивался отец Андрей. – Во-вторых, мне думается, что ты до сих пор ещё большей частью своего существа ловишь преступников и рисуешь хитрые розыскные схемы, не только во сне…

– В разговоре возникла пауза, во время которой отец Александр немного удивился тому, как тонко чувствует ситуацию его друг, пугая своей проницательностью.

Да не так это, – совсем неубедительно ответил отец Александр и опять замолчал на несколько секунд. Этого хватило отцу Андрею, чтобы сменить гнев на милость:

– Ладно, брат, выкладывай подробности.

– Давай при встрече, – обрадовался Семинарист такой быстрой развязке назревающего недопонимания. – Там ещё кое-что передать надо будет…

– Вот видишь, какой ты! – опять возмутился отец Андрей. – Ничего хорошего для меня просто так сделать не можешь!

– Такая жизнь, друг…

– Да не жизнь такая, а друг у меня такой – наглый и беспринципный!

Как давно отец Александр не слышал таких возмущений от своего друга. В последние полгода после его рукоположения у них не было даже малейшего повода для подобных резких разговоров. Отец Андрей учил «молодого» священника служить как положено и не жалел для этого ни сил, ни времени. А тут, действительно, невольно возникла необходимость в помощи отца Андрея, а тот вон как реагирует.