Некоторые истории настолько же прекрасные, насколько и ужасные, но они все равно остаются в наших сердцах.
Добро пожаловать в мир «Жестоких святых»!
Этот эпический роман вы не скоро забудете.
Готовьтесь к встрече с:
ДЕВУШКОЙ,
которая умеет разговаривать с богами;
ПРИНЦЕМ,
окруженным предателями и убийцами;
ЧУДОВИЩЕМ
в обличье загадочного юноши, чья улыбка острее ножа.
Они живут в мрачном мире, населенном жестокими святыми и грешниками, в мире, где правит темная магия крови. Здесь нет места любви, потому что это чувство способно окончательно стереть грань между тьмой и светом…
Emily Duncan
Something Dark And Holy #1: Wicked Saints
Copyright © Emily Duncan, 2019
First published by St. Martin’s Press
Translation rights arranged by Sandra Dijkstra Literary Agency
КАРТА
1
Надежда Лаптева
Смерть, чары и зима… Марженя мучительно накручивает багровые нитки на бледные пальцы. Она неуклонна. Неумолима. Вечна. Она может даровать любое заклинание тем, кого благословила. Ее власть – материя самих чар.
Умиротворяющее эхо священных песнопений доносилось из святилища в подвалы. Был поздний вечер, как раз перед вечерней, а в это время псалмы богам легко сливались в единый хор.
Надежда Лаптева посмотрела на гору картофеля, готовую обрушиться на стол. А затем резко, чуть не порезав себе кожу, провела ножом по клубню, который лежал в руке. Срезанная кожура тут же свернулась в спираль.
– У клирика важный долг, Надежда, – подражая суровому голосу настоятеля монастыря, пробормотала она. – Ты могла бы изменить ход войны, Надежда. Но тебе, Надежда, предстоит чахнуть в подвалах всю оставшуюся жизнь.
Стол уже засыпали спирали картофельной кожуры. Она и не предполагала, что проведет весь день, отбывая свое наказание, но ей не предоставили выбора.
– Слышала? – Константин вел себя так, будто она ничего не говорила.
Он прислушивался к чему-то, прервав свои вялые попытки почистить эту гору. Но до них доносились только звуки песнопений сверху. Если он пытался отвлечь ее, то это не сработало.
– Ты про нашу неминуемую смерть от картофельной лавины? Я не слышу ее, но уверена, она уже близко.
Получив в ответ испепеляющий взгляд, Надя махнула в его сторону ножом:
– Про что ты говоришь? У нашего порога транавийцы? Да чтобы добраться до нас, им придется подняться по семи тысячам ступеней. Думаешь, Верховный принц наконец решил обратиться в другую веру? – Она старалась, чтобы ее голос звучал бойко, хотя вздрагивала от одной только мысли, что Верховный принц мог оказаться где-то поблизости.
По слухам, он был чрезвычайно могущественным и самым ужасающим магом крови во всей Транавии, стране еретиков.
– Надя, – прошептал Константин. – Я серьезно.
Надя срезала кожуру с очередной картофелины и взглянула на него. Это по его вине они оказались здесь. Поначалу его мелкие шалости, вызванные скукой и бреднями утренней молитвы, казались невинными. Потушить кадило с лемонграссом [1] или подрезать фитили храмовых свечек. В худшем случае это посчитали бы незначительным проступком. Ничего, что заслуживало смерти под картофельной лавиной.
Их погибелью стала задумка наполнить чашу для омовения Отца Алексея окрашенной водой, которая напоминала кровь.
1
Лемонграсс – трава, произрастающая в Индии, которая обладает резким, свежим, цитрусовым ароматом с легкими нотками миндаля. Ее эфирное масло отлично отпугивает мух, мошек и других насекомых.
Сейчас было не то время, когда стоило шутить с кровью. Гнев Отца Алексея не успокоила отправка провинившихся в подвал. Когда они очистят гору Великого Картофеля – если они ее очистят – им предстояло провести несколько часов за копированием рукописей в скриптории [2] . У Нади уже сводило судорогой руки от одной только мысли об этом.
– Надя.
Константин толкнул ее локтем, отчего нож соскочил с картофелины.
– Черт возьми, Костя.
«Прощай, моя непревзойденная спираль из пятидесяти четырех витков кожуры», – печально подумала она.
2
Скрипторий – специальное помещение, отведенное для переписи рукописей.
Она вытерла руки о тунику и сердито посмотрела на него.
Константин не отрывал темных глаз от закрытой двери, ведущей на лестницу. Из-за нее не доносилось ничего…
Ох.
Картофелина выскользнула из пальцев девушки и упала на пыльный пол. Надя и не заметила, когда все стихло. Костя сжал ее рукав, но она не обратила на это внимания.
«Этого не может быть».
– Пушки, – прошептала Надя.
Только произнеся это слово вслух, она осознала всю реальность происходящего. И тут же перевернула рукоятку в руке, чтобы лезвие прижималось к запястью, словно это не тупой кухонный нож, а один из ее ворьенов.
Пушечную канонаду хорошо знали даже младенцы в Калязине. Потому что ее отголоски они слышали во время колыбельных. Война стала их постоянным спутником, и все дети в Калязине знали, что нужно спасаться бегством, когда по воздуху начинают разноситься первые звуки стрельбы и железный привкус магии.
Пушки означали лишь одно: магию крови. А магию крови использовали транавийцы. Уже целое столетие бушевала религиозная война между Калязином и Транавией. Транавийцев совершенно не волновало, что их магия крови оскверняет богов. Будь их воля, они бы стерли все упоминания о богах в Калязине, как это произошло в их стране. Но война никогда не пробиралась дальше границ. До этих пор. И раз Надя слышала пушечные залпы, значит, вражеские войска медленно пожирали ее родину живьем. Сантиметр за кровавым сантиметром они просачивались в самое сердце Калязина, неся смерть и разрушения.