Потом выступали акробаты, дрессировщица со своими собачками, воздушные гимнасты. Баба Яга, Леший с удовольствием смотрели представление, а Кикимора всё время хлопала в ладоши от неописуемого восторга. Поразил всех своим мастерством дедушка Сергей, который показывал фокусы. У него всё время в ящиках что-то исчезало и появлялось. В каждом номере появлялся и Шустрик. С акробатами он выполнял силовые трюки. Они его подбрасывали, как пушинку, а потом ловили. А собачки дружно его облаяли, когда он хотел утащить у них большую кость. У фокусника он исчезал и появлялся несколько раз. И каждый раз при его появлении зал взрывался аплодисментами. В конце представления на арену цирка вышли все участники представления. Дедушка Сергей в финале оделся в костюм деда Мороза и выехал на арену в карете, запряженной тройкой лошадей, чтобы поздравить всех с наступающим Новым годом:

– С Новым годом поздравляю

Развесёлый я народ!

Счастья, радости желаю

И улыбок целый год!

Потом все дружно спели песенку «Про пять минут» из кинофильма «Карнавальная ночь». Все зрители поднялись со своих мест, стоя, дружно хлопали артистам и подпевали знакомую песню. Все были довольны и счастливы.

Лишь только после циркового представления баба Яга, Леший и Кикимора смогли пробраться за кулисы.

– Вы куда? – строго поинтересовался у них дедушка Сергей, который к этому времени уже успел поменять свой «Морозовский» костюм на обыкновенный вязаный жакет и стал похож на настоящего дедушку. Он первым встретил их у гримировочных комнат.

– За автографами! – сразу нашлась баба Яга.

– Да! – закивала за ней Кикимора, – мы горячие поклонники клоуна Шустрика.

– И очень хотим его видеть, – попросил Леший.

– Это можно! – согласился дедушка Сергей, повернулся в сторону гримировочных комнат и громко позвал, – Володя! На выход! К тебе пришли!

Баба Яга, Кикимора и Леший переглянулись и кивнули друг другу. Из комнаты в конце коридора выглянул молодой парень в очках, совершенно не похожий на известного всем клоуна Шустрика, но очень похожий на Вовку из тридесятого царства.

– Я сейчас!

– Смирно! – Разнеслось по всей казарме. В дверь быстрым шагом вошёл генерал Платов.

– Вольно! – сказал он, заложив руки за спиной, прошел мимо дневального, – как дела, Евдокимов? Вода ещё идёт или снова будем пенять на происки внутренних и внешних врагов?

– Так точно, товарищ генерал! – ответил Евдокимов, выровнявшись, как струнка, перед грозным начальством и отвёл в сторону лицо.

– Не понял? – остановился генерал, – так точно «есть вода», или так точно «нет воды»?

– А это как сказать, товарищ генерал, – замялся дневальный, – тут она вроде бы есть, и тут её уже нет.

– Это как понять? – удивился генерал, – ты мне ребусы с шарадами здесь не загадывай, я не на передаче «Что? Где? Когда?» нахожусь. Ты мне прямо всё говори. А то, понимаешь ли, нахватались разных западных штучек, уже и по-русски говорить не можете.

– Виноват, товарищ генерал! – заорал дневальный Евдокимов и снова отвел в сторону лицо.

– А это правильно, Евдокимов, – кивнул Платов, – ты у меня всегда виноват, даже если и не заслуживаешь. Вот за это я тебя и ценю.

– Рад стараться! – выпалил счастливый Евдокимов.

– А что это ты лыбишься, как конь перед кобылой? – поинтересовался генерал, – Я тебя ругаю, а ты мне: «Рад стараться!» И «мордуленцию» свою в сторону воротишь.

И вдруг генерала осенило. Он помрачнел, свёл грозно брови у переносицы и приблизился к солдату. Сделал большой круг своим носом у лица Евдокимова, мощно, как помпа, втягивая широкими ноздрями воздух. Отстранился от него и рявкнул, что есть силы:

– Что пил, стервец?

– Ничего, – ответил Евдокимов, – только воду из крана.

– Из какого крана? – спросил генерал.

– Из этого, товарищ генерал, – показал Евдокимов на кран, с которым ранее происходили таинственные отключения.

– Из этого? – переспросил Платов.

– Так точно, товарищ генерал! – отчеканил Евдокимов.

Генерал подошел к умывальнику, открутил кран, подставил руку, набрал в ладонь жидкость и выпил. Он не сразу опустил руку, из которой только что пил. Не сразу повернулся к дневальному. Что он сделал в первую очередь, так это приблизил нос к крану и, мощно, как помпа, втянул воздух. Нюхал долго, сосредоточенно. Следующее, что он сделал, так это быстро закрутил вентиль, чтоб не сливать в канализацию драгоценную жидкость. А уж потом он обратился к Евдокимову.

– Кто-нибудь ещё прикладывался к этой воде?

– Так точно, товарищ генерал, всем составом пробовали.

– Ну и как? – поинтересовался Платов, догадываясь, что было дальше.

– Все в лёжку, хоть толком и не распробовали. До сих пор понять не можем: вода это или нет? Если вода, то очень странная. А если не вода, то почему течёт из водопроводного крана?

Генерал стал мрачнее тучи. Он вздохнул и продолжил опрос дневального:

– Кому-нибудь докладывали о случившемся?

– Никак нет! Что мы не понимаем, товарищ генерал, – бойко ответил Евдокимов, – это же моментально начальство понаедет. Все захотят с проверкой приехать. Попробовать. Отбоя от них не будет. Это ж понятно, что на Новый год всем горючее надобно, не только нам. А тут такой источник открылся. По секрету скажу, что из соседнего крана «Шампанское» капает. Это же надо! Коммунизм в отдельно взятой казарме!