Шрифт:
Твоего полушалка брусничного.
А ветер, как листья, швырнет тоску,
Листья из дела личного.
Они полетят на широком ветру,
Закружат бесформенный вальс.
Но ты их найдешь как-нибудь поутру
Там, где с тобой целовались.
«Ты по улице не раз тут…»
Ты по улице не раз тут
Проходила среди дня.
Отчего не скажешь – здравствуй,
И не взглянешь на меня?
Для тебя надел я новый,
Неодеванный еще,
Синий, с крапинкой лиловой,
Для тебя, для чернобровой,
Самый модный пиджачок.
Вспомни, Любушка-Любуся,
Чудо – небо в синих бусах,
Чудо – ленты в косах русых,
Подходи, целуй, любуйся!
Целовала – мало, мало!
Обнимала – мало, мало!
Все мне мало, мало было –
Я же знаю, что любила!
Неужели позабыла?
Ты по улице не раз тут
Проходила среди дня.
Отчего не скажешь – здравствуй,
И не взглянешь на меня?
«Я уйду, как пришел, незамеченным…»
Я уйду, как пришел, незамеченным,
Затеряюсь в широких ветрах,
Отдыхая с улыбчивым вечером
На коленях нескошенных трав.
И не будет беседы… Скучая,
Буду думать, траву теребя,
О стакане остывшего чая,
Недопитом вчера у тебя.
И, в щеках ощущая горенье,
Не сдержу очумелую кровь.
Возвращусь, чтобы с веткой сирени
Бросить в руки твои – любовь.
Чтобы в теплых твоих ладонях
Удержалась она, тепла…
…Так ребята берут гармони,
Чтобы песня у них поплыла.
Не могу я уйти незамеченным,
Я хочу, чтоб, теряясь в ветрах,
Шли мы вместе улыбчивым вечером
По коврам замечательных трав.
«Окна тихо хлопали в вечер голубой…»
Окна тихо хлопали в вечер голубой,
Хорошо ли, плохо ли жили мы с тобой.
Не об этом думаю, не о том тужу,
Раз с другою вечером под руку хожу.
Говорю, что разные есть в пути извилины,
Может, и напрасно мы крепко полюбили,
Этого не знаю. Может, в целом свете
Я один шагаю в тишину и ветер.
Пусть увозит прошлое время-грузовик,
Ты меня, хорошая, лучше не зови.
Избыток чувств
Убежать бы в луга,
Закопаться в траве,
Чтоб лицо целовали цветы.
Отшумевшая сила шальных кровей,
Как сегодня бушуешь ты!
И понять этот гул невозможно никак…
Мне б коня чистокровного прыть,
Ускакать бы, бежать
Иль на дно ботника
Навзничь упасть
И уплыть.
Чтоб река, набегая, рычала тебе,
На дыбы становясь, про смерть.
Ты б спокойно,
Так только спокоен Тибет,
Ей сказал, как собаке, – не сметь!
Чтоб она, успокоясь, вильнула хвостом,
Покатила бы глухо волну.
Чтобы звезды пришли в непомерный восторг
И гурьбой окружили луну,
А она, наклонившись седой головой,
Начала бы такой рассказ:
«Жил да был на земле паренек молодой,
Он стихи сочинял про нас.
В небольшой деревеньке – вон там, под горой,
Он родился в весенний день,
И когда он ломал у соседей плетень,
Дед всегда говорил – герой!
А потом для порядка вожжой стегал
(Мальчику это не в стыд…).
Он ходил по глубоким, скрипучим снегам
В школу
За три версты.
Собирал по весне дикий лук и щавель.
Был влюблен уже лет с десяти.
А потом он попал на асфальт площадей,
Где и будет жить
До седин…
Было б все хорошо, если б вот не стихи
(По рассказам друзей-стариков,
Это хуже, чем тысяча всяких стихий,
Стихия рожденья стихов).
Вот и бродит он всюду…
Не спит по ночам…
Бредит рожью, рекой, синевой»…
Тут все звезды рассыпятся и закричат:
– Мы же знаем, мы знаем его!
Это он (за какие такие грехи
Не за славой, конечно же, гонится?),
Он все ходит, и пишет, и пишет стихи
Под диктовку своей бессонницы.
……………………………………