– Дай мне его телефон, – перебила его Ольга и взяла за руку, – пожалуйста.

– Дам, конечно, куда я денусь. А ты ешь! Тебе сил набираться надо, а то ветром сдует, – и сам вернулся к обеду – Там же все повязано, все схвачено, ты взяток давать не умеешь, спать тоже ни с кем не будешь. Ну и как ты планируешь чего-то добиться в этой сфере?

– Макс, успокойся. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Как дела в конторе, расскажи.

– А что дела. Слышала, нашу Графиню в министры хотят назначить?

– Нет, я же мало выезжала последний месяц. Это в связи с чем? Она, конечно, умничка.

– Отстала ты от жизни. Новый губернатор – её бывший шеф по заводу. Я вот думаю, что бы мне с этого? Слушай, может, ты с ней пойдешь, будут у нас свои люди в правительстве области, проще будет все эти бюрократические вопросы решать. В правительстве, думаю, полегче, чем в энергетике и нефтянке. По крайней мере, понятней, кто у кого и кто за кого. Хотя, ты у нас принципиальная, не усидишь в правительстве.

В кафе зашел известный политик-бизнесмен, глава одной когда-то очень сильной в городе бандитской группировки. Макс встал и тут же направился к нему с объятиями и поцелуями. Тот ответил очень доверительно, по-дружески похлопал Макса по плечу и слегка кивнул в сторону Ольги. В этот момент у Ольги промелькнула мысль: действительно, если Макс с его подходом со всеми дружить опасается этой темы, то куда я лезу?

Они обменялись общими приветствиями, и Макс вернулся за стол.

– В контору молодежи набрали. Зеленые! Учить всему приходится. Делать ни черта не умеют, а гонору! Чего только не насмотрелся. И сопли, и слезы. Ходишь, подтираешь за ними. Профессионалов не хватает. Все куда-то в свои бизнесы подались. Может мне тоже куда-нибудь податься? Продать кому-нибудь чего-нибудь? Шейху какому-нибудь? Но нет, мы гордые, честные. «Умом Россию не понять. Аршином общим не измерить», – Макс знал огромное количество стихов и постоянно использовал их в своей речи. – Вон этот за соседним столиком, когда-то за свою власть боролся кровью во времена всех этих войн, казалось, ему, кроме денег и власти, ничего не надо. А сейчас, практически единственный в Городской Думе, отстаивает интересы региона и болеет за Россию, а не только за свой кошелек. Подишь ты разбери, что у нас, у русских, на уме. Пока не прижмет, терпим, а чуть что встаем насмерть. Ну да ладно, бери телефон и смотри, не вляпайся, а то потом мне же тебя вытаскивать придется. Лучше бы в гости к себе позвала, хорошо там у тебя в лесу поразмышлять о вечном, – Макс вдруг поставил бокал и нахмурился. – Это ты там, в своей берлоге, про нефтяной бизнес придумала?

– Будешь смеяться, но всего-навсего по дороге в город мысль пришла.

– И где ты ездишь, что тебе такие мысли приходят?

О чем она будет говорить с этим ученым, Ольга пока не знала. Она действовала, следуя какому-то внутреннему чутью, картинки в голове пока не было. Так отдельные пазлы, которые, возможно, позже дадут единый образ. Поэтому, когда набирала номер Петра Филипповича, так звали этого ученого, еще не знала, что скажет, кто она и зачем звонит. Но как-то все легко сложилось, и они договорились встретиться в его лаборатории.

Петр Филиппович встретил её в институтском вестибюле, на первом этаже. Это был высокий, крепкий, с белесыми бровями и ресницами человек, глаза закрывали очки с сильными линзами.

– Петр Филипыч, – представился он.

– Ольга, – ответила она.

– А по батюшке?

– Владимировна.

– Очень приятно, Ольга Владимировна, милости просим.

Он заметно постарел за этот год, хотя и старался держать прямо спину и двигаться быстрее, чем на то располагала ситуация. Он явно был взволнован и находился в ожидании услышать ответ на вопрос, зачем, собственно говоря, эта дама приехала к нему. Руки выдавали его, они двигались слишком суетно.

Лаборатория находилась в подвальном этаже, и, пока они спускались, Филипыч то и дело шутил о чем-то, пытался предупредить её о сломанных ступенях, а сам ступал очень неуверенно и широко размахивал руками, отчего плотно застегнутый пиджак подпрыгивал на спине. Помещение лаборатории было совсем без окон. Давно не крашенные стены, столы с несмывающимися пятнами от химикатов. Все было заставлено оборудованием, купленным и самодельным. Для прохода осталось небольшое пространство, но для хозяина помещения это, видимо, был максимальный порядок. Он уверенно вел экскурсию, рассказывая, что и на каком оборудовании он может сделать, каких результатов в каких проектах добился, увлекался какими-то ненужными деталями, но ни разу не заикнулся о той технологии. Рассказал, с какого года он здесь работает, чем занимался раньше, какой у него опыт внедрений, и кто из великих посетителей бывал в этой лаборатории. Вентиляции здесь не было, видимо, никогда, но опыты проходили постоянно, поэтому воздух был насыщен химическими запахами.

Филипыч был из той породы людей, преданных науке, которых осталось немного. Он не превратился в одного из многочисленных докладчиков пустых выступлений, не вписался в плеяду обычных для современной ситуации научных сотрудников. Да и те непонятно за счет чего держались в научных учреждениях, так как зарплаты у них были мизерные, тем интересных практически не велось. За счет чего он жил, было непонятно, но он сохранил свою гордость! И была в нем какая-то сила, которая помогала ему держаться.

Петр Филиппович провел Ольгу в дополнительную комнату за лабораторией, куда приходила вентиляция, и можно было вздохнуть. Здесь стояли парты на шесть человек, по-видимому, проходили какие-то лабораторные занятия. На стене висела зеленая доска под мел, портреты каких-то ученых и даже цветы. Он быстро протер подвернувшейся под руку тряпкой стол и стул для Ольги и предложил сесть. Сели за один стол напротив друг друга. Ольга не испытывала никакого напряжения, даже запах ей особо не мешал. Осмотревшись в этой новой комнате, она сразу сказала, что ей интересна его новая технология по топливу.