Пение затихало и, когда прозвучали последние звуки, зазвонили колокола. Их переливчатый, радостный звон раздавался так громко, осязаемо, что я огляделся вокруг, пытаясь понять, откуда звон, и увидел, что в пещере стало светло. Серебряные и золотые светящиеся нити переливались вокруг, то, исчезая, то, вспыхивая вновь, становясь ярче. Перед нами появилась немного размытая, нечёткая высокая человеческая фигура в белоснежном плаще, опирающаяся на посох, закрученный на конце в большую спираль, от которой во все стороны брызнул такой яркий свет, что мне показалось, будто я ослеп.

Только спустя некоторое время я решился открыть глаза, но ненадолго – мне было больно от нестерпимого блеска. Весь наполненный новыми для меня ощущениями и не умея их объяснить, я растерянно оглянулся в поисках дяди и Доктора и, увидев их раскрасневшиеся лица и радостные улыбки, немного успокоился. Лишь тогда я почувствовал, как пылают мои щеки, а в груди как будто горит огонь.

Стены пещеры раздвинулись, потолок исчез, и я оказался перед высоким овальным столом с куполообразной крышкой, по бокам которого в высоких подсвечниках горели свечи. На меня смотрели необыкновенно красивые, но вместе с тем строгие, и даже суровые, лики трёх старцев с белоснежными бородами, глаза их сияли неземной любовью и добротой. Заглянув в них, я склонился в глубоком поклоне, испытав сердечный трепет, более сильный, чем в первый раз. Когда я поднял голову, то увидел, что со стола исчезла крышка, и перед моими глазами всего лишь на секунду появился ослепительный камень необыкновенной формы и красоты, взглянув на который я испытал сильную физическую боль, но она была несравнима с теми легкостью и радостью, которые переполняли меня. Я почувствовал, что становлюсь невесомым, казалось, ещё немного, и я взлечу. Эта смена ощущений была настолько сильна и непривычна, что я с трудом устоял на ногах и наверняка бы упал, если бы меня не подхватили сильные руки. Немного времени спустя я увидел, что рядом со мной стоит дядя, больше в пещере никого не было, лишь мягкий свет струился и переливался вокруг, подтверждая, что это был не сон. Я заметил, что в высокой чаше горит огонь.

Мы покинули пещеру, не говоря ни слова, и присели тут же на земле, недалеко от входа. Прошло время, прежде чем я обрел способность вымолвить слово, с удивлением смотря на дядю и Доктора, узнавая и не узнавая их. Глаза их сияли, переполненные такой любовью и добротой, что я физически ощущал идущее от них тепло.

– Что это было, дядя? – спросил я взволнованно.

– Ты можешь теперь видеть Духовным Зрением, Алёша, – объяснил он мне, – это было видение, тот Дар, который открывается подготовленному сознанию, способному вынести всю красоту форм и совершенство красок, недоступных обычному земному зрению.

– А я подумал, что это плод моей фантазии, – ещё не до конца придя в себя, сказал я, чем их рассмешил. – Значит, и вы видели то же самое. Высокую фигуру в белом, старцев, этот камень, от которого я чуть не ослеп…

– Не совсем, – улыбнулся дядя, – фигуру – да, а старцев и камень показали только тебе. У доктора больше развито так называемое чувствознание, и он прочувствовал всё сердцем.

– А что мне теперь делать, как быть?

– Ты готов к большой работе, Алеша, – продолжил дядя.

Я слушал его внимательно, чувствуя, как каждое слово западает мне в душу.

– Но ты должен помнить, что не имеешь права использовать этот Дар в корыстных целях, чтобы не причинить кому-либо вреда. Только помогая людям, открывая сердце и отдавая всю свою любовь, ты можешь идти вперед, совершенствуя свой Дух. И другого пути отныне для тебя быть не должно.

День клонился к вечеру, когда мы вернулись в лагерь. Я был молчалив, боясь неосторожным словом нарушить торжественность, безграничное счастье и внутренний покой, которые переполняли меня. Заново переживая увиденное, я интуитивно чувствовал, что с этого дня у меня начинается совершенно другая, необыкновенно трудная жизнь. И размышлял о том, достоин ли я этого доверия…

Уже позже, дядя в красках, а я в словах описали Доктору всё то, что мы увидели в пещере. И наши ощущения были очень похожи: те же трепет, торжественность и радость.

Так началась наша экспедиция.

Когда-нибудь ты достигнешь этих высот, к которым так неудержимо стремится твой Дух. Однако запомни, что путь этот долог и приготовь себя идти без устали годы, десятилетия, ни разу не усомнившись в правильности выбранного однажды Пути, положившись исключительно на своё сердце, чувствознание. Многое ты не сумеешь объяснить, многое будет сокрыто и незримо для твоих физических глаз, но не духовных. В Духе нет ничего невозможного, недостижимого, нереального. Именно в Духе всё осуществимо, нет никаких границ и предела. Пусть однажды зажжённая тобой свеча горит всё это время ровно, не погаснув, освещая весь мрак на Земле, вокруг, притягивая к себе всё чистое, возвышенное, озаряя и помогая тысячам и тысячам заблудших Душ, безплодно пытающихся найти тот единственный, верный Путь. Ты укажешь им эту дорогу, поможешь, но исключительно добровольно, не насилуя ни одно неготовое сознание, не навязывая никому свою Веру и Истину. Ибо невозможно слепому объяснить все краски раннего утра, объяснить красоту, которую он ни разу не смог увидеть. Поэтому следуй за мной, забыв о себе, творя вокруг посильную помощь, не выпуская из рук моей ладони. И только так дойдёшь, а не иначе. Смело смотри вперёд в будущее, дерзай. Открой миру своё сердце и отдай всю свою любовь.

Кто постигнет этот Путь? Кто увидит его дали? Тот помчится по нему быстрее степного ветра и увидит суть вещей. Они будут открываться постепенно, помогая жить и совершенствоваться духу. Ибо путь этот безпределен, нет ему конца и края, а начало уходит так далеко, как дерево корнями в прошлое. И трудно определить, когда всё это началось…

То ли пение первых петухов на рассвете, то ли нежная улыбка матери, да кринка парного молока заронили в твою душу первые ростки. То ли лишения, бедствия помогли преодолеть тебе эту ступень, то ли ты услышал из уст друга какой-то рассказ, не то легенду, не то быль, и она потрясла тебя, лишив покоя и сна.

Неважно, мой друг, с чего начался этот Путь.

У всех по-разному, но это не имеет никакого значения, поверь. Важно другое: ты однажды ступил на эту дорогу и продолжаешь идти по ней ежедневно, ежеминутно, преодолевая себя, проходя мимо тысяч соблазнов, оговорок, осуждений, унижений, нареканий. Тебя давно мало кто понимает. Кто-то солидарен с тобой в глубине души, но откладывает день ото дня встречу с тобой на этом Пути, ему всё некогда. Некогда собраться, взять себя в руки, начать жить по-другому. А время летит, не терпит. И вот уже прожита жизнь, за ней следующая канет в лету, а он всё никак не может решиться…