Потянулись однообразные дни. Как и на границе, они с утра до вечера тренировались во дворе крепости.

Каждая сотня носила свое оружие. Драться им приходилось редко, так что сабли были больше знаком отличия. Кай попал в сотню Новака. В походах господина мага они шли по левую руку, в мирное время собирали дань. Воины Левой Сотни носили кастане в серебряных ножнах, красные щиты и белые плащи на красной атласной подкладке.

Обычных лошадей в крепости не держали. Так Кай впервые рассмотрел вблизи морских жеребцов. Темно-синие, мощные, они были выше обычных лошадей, изящней, гривы коротко острижены, от них пахло рыбой. Животным он нравился. Его ни разу не сбрасывали с себя даже самые норовистые, а остальным новобранцам доставалось.

Так прошло две недели.

Воевода именной стражи появился на учениях утром. За ним шли сосредоточенные и хмурые сотники. Люди вокруг Кая сразу поняли, о чем речь: война.

Слухи о ссоре господ Дреговича и Всеславского ходили уже не первый день, да никто не знал до конца, помирятся они сами или придется воевать. Ответ принес воевода Ланчевский. Он собрал у себя сотников и отдал приказ о наступлении.

— Завтра на рассвете, — сообщил Новак.

Десятники построили своих ребят здесь же, во дворе крепости. Сташевский осмотрел каждого, прикрикнул для порядка и остановился рядом с Каем, единственным новичком в его десятке.

— Держись позади. К господину не лезь, в битву на земле не ввязывайся. Даже дышать будешь по приказу, понял?!

Три сотни стражников долго стояли во дворе крепости, ожидая господина Дреговича. Морские жеребцы волновались, фыркали и переминались с ноги на ногу. Наконец двери замка распахнулись и в сопровождении стражи и воеводы Ланчевского появился сам маг.

Невысокий узкоплечий и безбородый юноша, застывший на пороге взросления, почти женственный со своими длинными черными волосами и пухлыми губами. Маг не понравился Каю. В довершение ко всему господин Дрегович не носил доспехов, зато щедро украсил пальцы перстнями, запястья браслетами, а на шею повесил тяжелую золотую цепь с волчьей головой. Его пурпурный плащ оказался настолько длинным, что нести его за господином пришлось четверым лакеям. Глядя на него, сложно было представить, что он держит в страхе целый манор.

Чародей ни на кого не смотрел, будто даже случайный взгляд на собственную стражу мог унизить его. Он запрыгнул в седло, лакеи бережно расправили плащ за ним, пришпорил коня и взлетел. Воевода Ланчевский отдал приказ, и именные стражники поднялись в небо.

Мажья Пристань осталась далеко позади, летели над лесом, над деревеньками. Люди на полях поднимали бледные с зимы лица, прикрывали ладонями глаза. Взрослые провожали взглядами, дети бежали некоторое время следом, обдирая голые коленки о прошлогодний бурьян.

Затем были две сожженные деревни. Среди черных дымоходов бродили тощие облезлые волки. Они бросились врассыпную, когда тени всадников заскользили по остовам деревни. Лошади ржали и старались подняться выше в небо.

Кай ожидал увидеть поле боя и войско противника, но не было поля. Лес под ногами обмельчал, зеленели первой травой взгорки, тянулись выцветшими лентами тропинки, а впереди клубился серыми облаками барьер между манорами. Войска не было. Никого не было.

Кай посмотрел на своих товарищей, но никто не удивлялся, все ждали. Господин Дрегович приподнялся в седле, потянул манжеты, вскинул руки, словно управлял невидимым оркестром, и вокруг потемнело.

Еще не страшная, но уже зловещая тень облаков легла на лес. Только облаков на небе не было.

Дрегович отпустил поводья, соскочил с лошади, Кай дернулся, но магу ничего не угрожало: его плащ лег под ноги, завис в воздухе пурпурными ступенями. Чародей раскинул руки, раскрыл объятия невидимому другу, волчья голова на груди мага ожила, раскрыла пасть, и над лесом, сбивая листья с веток, поднялся вой.

Никто не был готов. Люди зажимали уши, лошади ржали.

Вой поднял ветер, ударил в спины, сорвал с деревьев прошлогодние листья, понес их по воздуху. Листья стали птицами, рыжими воронами. Птицы ударили в барьер, и он весь пошел цветной рябью. Вороны закричали, и вздрогнул от боли Дрегович. Закрутил запястьями, вскинул руки, ударил небо наотмашь.

Зашевелились листья кустарников, раздвинулись, и Кай увидел волков. Они всей стаей, не разбирая дороги, бросились вперед, граница разорвала их в клочья, но за волками уже шли новые жертвы. Белки, мыши, зайцы, ежи. Они бежали, как ошалелые, их маленькие тела разлетались в тумане в клочья.

Вой и ветер. На одной ноте.

Внизу вновь все пришло в движение. Корова, теленок и девочка. Ребенок напрасно пытался удержать теленка за веревку на шее, тянул изо всех сил. Кай дернулся, натянул поводья, но стоявший рядом Сташевский выхватил саблю, и острие замерло напротив его шеи.

Внизу девочка осталась, рыдая, сидеть на земле. Корова и теленок вошли в серый морок. Их разорвало, кровь брызнула на границу, на траву и на девочку. Вой заглушал ее плач, но Каю достаточно было видеть выражение маленького лица, чтобы понять ее горе.

Маг остался равнодушен, он на землю даже не смотрел.

Барьер треснул, в мгновение превращаясь из плотного облака в утренний туман. Ветер разорвал его на клочки, не оставив следа. Да только за туманом их ждала стена дождя. В густых сумерках можно было лишь угадывать, что скрывает плотная пелена воды. Вой и ветер били в нее и пропадали.