Кладовая ветра
вернуться

Белозеров Тимофей Максимович
Шрифт:

На берегу

На берегу, В лесном просторе, Рябин багряные огни. Грачиный гам на косогоре, К реке бегущие плетни. Буйков берёзовые бусы, Прибрежных зарослей покой, И у откоса мальчик русый, Из лодки Машущий Рукой.

Туман

Ни бакенов, ни плёса не видать, Опять в тумане — трауре природа… Река скорбит, как ласковая мать, О всех разбитых в бурю пароходах. На палубе пустынно и темно, Гудят гудки тревожно и уныло… И вот — рассвет! Тумана полотно Заколыхалось, сдвинулось, поплыло! Туман ушёл в беспечную тайгу, Ликует небо ярко — голубое… А на сыром песчаном берегу Белеет прядь Усталого Прибоя.

Одуванчик

Отчего прохладно стало Одуванчику в бору? Оттого, что прошлой ночью Облысел он на ветру!

Утро на реке

Хорошо здесь утром рано! В предрассветной тишине Грузам кланяются краны, Чуть качаясь на волне. Над водой кружатся птицы, Просыпаются гудки. Пахнет рыбой и пшеницей, Пахнет лесом От реки.

Семья

Мыла Марусенька белые ноги, Звонко хрустела студёной водой. Прочь разбегались жуки — недотроги, Лён над обрывом качал бородой. Мыла Марусенька белые ноги, Пальчиком трогала сонный чебрец. Возле телеги, на тихой дороге, Ждали Марусеньку Мать и отец.

С покоса

Еду, Еду я с покоса, Ночь осенняя темна. В сене возятся колёса, Ноют руки и спина. Еду, лёжа на возу, Лошадь фыркает внизу. Вот и щами потянуло Из протопленной печи. Осветили переулок Прясел Белые Лучи.

Сентябрь

По алым перьям снегиря Течёт прохлада сентября. В сухом бору дремота сосен, Покоем веет от полей… На юг уходит наша осень, Держась за нитку Журавлей.

Ромашка

На ромашку, как на балерину, Издали любуется лесок. У неё на лепестки накинут Паутинки лёгкий волосок. Ветер листья гонит по дорожке, Вянут травы Осень настаёт. Лишь ромашка на упругой ножке Кружится, танцует и Цветёт!

Речная звёздочка

Бакен я, друзья, зажёг Вечером осенним. Ярко вспыхнул огонёк И отбросил темень. Стал он в ночь на караул На реке широкой, Пароходу подмигнул Из-за красных стёкол. Словно звёздочка, горит Весело и ясно, Пароходу говорит: — Здесь идти Опасно! Будет дождик моросить, Ветер бить в оконце. Бакен в силах погасить Только Я Да солнце!

Костёр

В овраге ухают сычи, Притих лесной простор… О чём с охотником в ночи Беседует костёр? Слезятся, кашляют дрова На чёрном сквозняке. Огонь гудит, Как тетива В разбойничьей руке. Стреляет искрами кедрач, И в рокоте огня То вдруг раздастся детский плач, То ржание коня. То прозвучит глубокий вздох Седого старика… Как порох, вспыхивает мох На ветках сушняка. Белеют пни — бородачи За прутьями ракит… Костёр С охотником в ночи О жизни Говорит.

Кулик

Опять распахнута дорога Дождям осенним и ветрам. В глуши, на отмели отлогой, Грустит кулик по вечерам. И, покидая шум причальный, Спешит осенняя река Услышать тихий и печальный, Прощальный голос Кулика.

Дождливый вечер

В дверях — ненастья серая доска: Ни выглянуть, ни выйти за ворота… В сыром саду зелёная тоска, А в комнатах — дремота и зевота. Брожу по дому, словно домовой, Гоняю мух, в шкафу лижу варенье; Пытаюсь сочинить стихотворенье, Слегка" поникнув гордой головой". Сижу, уставясь в дырочку в полу, Но рифма — как сорока на колу… И снова я брожу как заводной; Как тень моя, со мной моя зевота. В дверях всё тот же дождик обложной Ни выглянуть, Ни выйти За ворота!

МОСТ

Дрожат перила. Зноем дышит ветер. В пыли, в поту бетонные быки. И день и ночь, как заводской конвейер, Грохочет мост над пропастью реки. С него сползает, пробуя моторы, Поток машин гружёных и пустых. И светофоры, словно контролёры, Внимательно Осматривают Их…

Осенние листья

Чтоб их не сожгли, Не собрали в мешки, Спешат они к лужам, Задрав черешки!