А женщина-дознаватель, сверкая чересчур большими серьгами и садисткой улыбкой, все била и била своим распушенным кнутом. Вместо одного спины солдат «ласкали» сразу семь хвостов. И на каждом виднелся маленький стальной шип.

Проклятье, не будь они практикующими, а простыми людьми, то даже самый легкий удар такого «оружия» отправил бы их на тот свет.

Дознаватель замахнулась еще раз, но на этот раз кнут застыл в воздухе.

По руке Хаджара закапала кровь. Как и по плечу, которое будто кипятком ошпарило или укусили сразу семь змей.

Он стоял перед своими соратниками, держа в руке пойманный хлыст.

На поляне повисла тишина, а Хаджар невольно понял, что дознаватель была не так проста. Она бы не смогла его ранить, не будь она хотя бы начальных ступеней Телесных рек. А учитывая ее самоуверенность, то, скорее всего, стояла на схожем уровне.

Что тут же подтвердило сканирование нейросетью.

– Что вы себе позволяете? – взвизгнула Гнари.

Именно так ее звали – Гнари. Горное имя и примерно такая же внешность – густые рыжие волосы, свободные робы и поджарое тело.

За спиной дознавательницы от своей игры в шахматы отвлеклись и ее коллеги. Вперед шагнули десять закованных в латы воинов. Хаджар краем глаза заметил, как разом обнажили оружие несколько тысяч солдат, стоявших за его спиной. Он взяли в кольцо раненых и стонущих сослуживцев.

– Отвяжите и доставьте к лекарю моего отряда.

Солдаты бросились выполнять приказ.

– Не сметь! – взвизгнула дознавательница.

Она дернула кнут, но хватка Хаджара была куда как сильнее, нежели возможности простой практикующей стадии формирования. Хаджар был способен на равных сражаться с теми, кто стоял на стадии трансформации духа. Иными словами – находились на грани перехода в состояние истинного адепта.

Но все же солдаты дрогнули и прекратили попытки развязать крепкие узлы.

Хаджар не произнес ни слова.

Он просто повернулся к ним.

Этого хватило, чтобы солдаты вернулись к делу, напрочь игнорируя визги Гнари.

– Как ты смеешь, офицер, – шипела женщина, неспособная выдернуть кнут из чужой хватки.

– Вы переступаете свои границы, леди-дознаватель, – спокойно говорил Хаджар. Впрочем, от этого спокойствия отшатнулись коллеги Гнари, а солдаты в «золотой» броне выхватили оружие.

Те, кто не был занят помощью соратникам, приняли боевой порядок. Он стояли позади Хаджара и тот понимали, что будет достаточно всего лишь одного его слова – и ни «золотые», ни псы генеральского штаба не уйдут с этой поляны. И вряд ли хоть одна душа из армии побежит докладывать в городской центр.

Приближался срок марша к границе с Балиумом, и каждый из воинов понимал, что вскоре самым надежным, что останется у него под бескрайним небом, будет плечо товарища слева и такое же плечо справа.

В подобные дни и недели в армии как никогда остро работал принцип – «свои», «чужие».

– Они посмели мне перечить. – Гнари все пыталась выдернуть кнут, но рука Хаджара даже не дергалась в сторону тщетных рывков. – Они младше меня по званию и по статусу и посмели иронизировать по поводу моих вопросов! Это нарушение устава!

– В данный момент устав нарушаете вы. Теперь я старше вас по званию, госпожа Гнари.

Когда леди в очередной раз дернула кнут, Хаджар разжал пальцы, и женщина упала в грязь. Она поднялась, вся красная от гнева и осознания своего бессилия. Леди уже собиралась что-то сказать, как вперед вышел толстяк.

Кажется, его звали Элиот. Или как-то так. Очень мягкое и такое же «толстое» имя, как и он сам.

– Старший офицер, – произнес он, сохраняя в голосе все ту же елейность, что и прежде, – вы ведь понимаете, что сейчас неправы вы?

– Наказание, которое надлежит за подобный поступок – один удар кнутом. Я же только за то время, что бежал сюда, услышал не меньше семи свистов. И это не учитывая то, что рядовому, который все это видел, еще пришлось сперва добежать до меня. – Хаджар хрустнул шейными позвонками и показательно положил ладонь на рукоять меча. – Это не просто избыточное наказание, господин следователь, это нападение на мою армию.

Хаджар даже не сделал и шага, он не двинул ни единым мускулом. Он лишь представил, с каким бы наслаждением снес голову этому псу. И одного этого хватило, чтобы примялась трава вокруг его ног, а толстяк, нервно сглатывая, отшатнулся. Казалось, что ему в лицо рычит голодный зверь. Могучий и свирепый.

Увидев состояние своего начальника, «золотые», замахнувшись оружием, синхронно сделали даже не шаг, а полушаг назад. Выполнить движение до конца им не дал взгляд небесно-синих глаз.

– Еще один шаг и, клянусь бескрайним небом, я сниму ваши головы с плеч.