Я пошлепал ее по попке и довольно ловко сделал укол. За последние сутки я

делал уже третий укол - Засукину, Кате и вот сейчас.

– У вас легкая рука, - сказала Галя взволнованно.

Я погладил ее по спине и просунул руку под живот.

– Мы с вами, как Бонни и Клайд, - сказал я, вспомнив, что девушкам

нравится этот образ.
– Нас бросили в тюрьму, но мы и в тюрьме можем любить

друг друга.

Галя перевернулась на спину и притянула меня к себе. Мы долго и упоительно

целовались и ласкали друг друга.

– Пристегни меня наручниками к кровати, - попросила Галя шепотом.

Пристегни меня за руки-за ноги. Я хочу полностью стать твоей рабой.

Работники умственного труда, как я заметил, склонны к извращенным

сексуальным удовольствиям.

Я раздел Галю, пристегнул ее наручниками к спинкам кровати и овладел ею.

– Мой господин, наказывай меня! Наказывай меня! Наказывай меня!

– Вот тебе! Вот тебе!

– Наказывай меня! Ах! Наказывай...

– Вот тебе! Вот тебе!

Такого я, пожалуй, еще не испытывал. Это было так круто!

– Еще чуть-чуть... Вот... Вот... Вот... Огонь!
– крикнул я слишком громко.

На мой крик в камеру вбежали охранники и кинули меня в карцер, надолго

разлучив со случайной подругой по несчастью.

40

Теперь к реестру моих преступлений добавилось еще два - попытка к бегству

и изнасилование сокамерницы. Завтра об этом напишут газеты и мой образ в

глазах общества приобретет еще несколько выразительных черт бешеного

зверя, загнанного в угол.

Маленький карцер оказался куда менее удобным, чем большая камера. В

карцере - метр двадцать в ширину и столько же в длину - спать, скрючившись

на полу, было холодно и сыро. Хорошо еще, что наркотик продолжал пока

действовать и я не особенно страдал от неудобств. И даже наоборот, карцер

казался мне вполне подходящим помещением, где можно спокойно посидеть и

подумать ? как отсюда выбраться.

Как же мне выбраться отсюда, - думал я.
– В тюрьме толстые стены, высокие

заборы, колючая проволока под током, охрана. А у меня нет ни клея, который

меня не раз выручал, ни пистолета Абрама Ивановича, ни даже булавки,

которая была у Гали. Вот только кольцо на руке осталось... Кольцо!!!

Я только сейчас заметал, что у меня на пальце перстень с печаткой. Как же

они его не сняли?! Оно просто чудом осталось у меня на пальце, иначе ? я

не могу этого объяснить...

Я чувствовал, что чем-то оно может мне пригодиться... Я снял кольцо и

оглядел со всех сторон. Что можно им сделать?.. Открывать бутылки...

Продать... Распилить и заточить...

В углу печатки блестел маленький прозрачный камушек.

Я подышал на него и потер рукавом.

41

Стены завибрировали и в карцере материализовался пингвин-кровосос из моего

сна в бочке.

Ну и дела! Либо я сейчас опять сплю, либо это из-за наркотика, либо я

сошел с ума!

Пингвин встал на колени, сложил на животе руки и сказал "Кар".

В карцере было так мало места, что он своим окровавленным клювом едва не

задевал мне в живот.

Ну-с, - подумал я, - потихоньку приходя в себя, - раз уж это случилось, то

будем считать это нормальным. Так лучше всего. Приступим к общению с

нечистой силой.

– Здравствуй, птица,- сказал я.

– Кар!
– вскрикнул пингвин и подпрыгнул.

– Ах, да! Ты же говорить не умеешь!.. Вот что я тебя попрошу... Как

видишь, здесь мало места, поэтому ты давай испаряйся и передай на том

свете маркизу-вампиру Бербезилю от меня привет. Скажи ему, что я его жду

для собеседования.

Пингвин последний раз каркнул и растаял в воздухе, как сухой лед.

В двери приоткрылось окошечко и в нем появился глаз охранника.

– Эй, ты! Чего раскаркался?! Каркать запрещено!

Я подождал пока окошко закроется и снова потер кольцо об рукав.

Воздух завибрировал и в камере материализовался маркиз-вампир Бербезиль.

Маркиз сразу снял шляпу и хотел ей хорошенько помахать, но заметив, что