Шрифт:
– Значит, много, раз не помнишь всех.
– Возможно.
– Ну, примерно?
– Говорю же…
И тут она меня перебила, впервые. Я выждал паузу:
– С десяток.
– Вот ни фига! Гуляка!
– Разве это много?
– С тем учетом, что ты расстался с бывшей в конце того года, прошло всего семь месяцев.
– Я не думаю, что этого много.
– Ну, кому как, у меня был только один!
– Я знаю.
Дискуссия закончилась так же неожиданно, как и началась.
– Сереж? – протянула она.
– Да.
– А можно еще вопрос?
– Уже задаешь его.
– Ну, все-таки?
– Валяй.
– А я знаю их?
– Если даже знаешь, под угрозой смерти не скажу!
– Почему?
– Все, что касается меня, это мое личное, а все, что касается секса, это личное уже двух человек, и у меня нет никакого права разглашать своих пусть и бывших партнеров.
– Настоящий джентльмен. Это получается, если бы у нас случился секс, ты бы не стал о нем рассказывать?
– А ты хочешь?
– Я просто спросила.
– Нет, это бы осталось только между нами.
– Сереж? – вновь натянутая речь.
– Да?
– А можно я потрогаю его?
– Зачем тебе? – оскорбленное нутро дерзило и огрызалось.
– Ну, мне интересно.
– У тебя же был парень.
– У нас был всего один раз, и он только порвал целку, после этого я его не подпускала к себе. Я так и не узнала, какой он. Мне интересно, какой он бывает вообще, с точки зрения анатомии, ты не подумай…
Ее речь меня успокоила.
– Ну, потрогай.
Она осторожно протянула руку себе за спину и начала рыскать, в то время как мы неотрывно смотрели фильм.
– Ничего не чувствую, как будто просто что-то в джинсах.
Я взял ее руку и настойчиво, предварительно расстегнув пуговицу с ширинкой, запустил ее прямо в трусы. Она немного отдернула руку, но оставила ее в трусах. Аккуратно взяла набухший член в руку и мягко сжала его. Спустила руку к яйцам и поднялась к головке, положив на нее большой палец.
– Такой большой. Горячий. Влажный. – Она помассировала пальцем и вытащила руку наружу. И опять ее рука потянулась к моим штанам, без спроса она проделала ту же операцию. Что возбуждало меня еще больше. – Так много жидкости!
Я ухмыльнулся:
– Не больше вашей…
– Правда?
Теперь я без спроса запустил руку в ее пижаму, отчего она вздрогнула и донно вздохнула. Между моими пальцами и ее клитором – тоненькие трусики, через которые ощущался жар и влага. Она повернулась на спину и смотрела мне в глаза, ее ротик открылся от удовольствия. Я вынул руку и теперь запустил ее в трусики, где было очень мокро. Она вновь простонала, я помассировал ее половые губы пальцами по часовой стрелке и обратно, вынул влажные пальцы и облизал их. Я заметил, как по ее телу разбегаются мурашки. И теперь я задался целью показать ей, что такое прелюдия, которую она будет в будущем сравнивать и поверять, как с эталоном.
Взяв ее руку, я засунул ее к ней в трусы и управлял ею, как кукловод, мягко нажимал на ее пальцы, чтоб она сама прочувствовала, как там влажно и горячо. Она взмывает от удовольствия.
– Горячо?
Она с трудом ответила, голодно хватая воздух и выдыхая мне слова:
– Да, очень!
– Влажно?
– Да!
Я вытащил наши руки и запустил свою под майку, положив на живот ладонь, отчего она повторно вздрогнула. Я уставился в экран. А она смотрела на меня и дышала, как после легкой пробежки, и это дыхание подстегивало меня, ее приоткрытый рот требовал внимания. Но я делал вид, что это для меня обычное дело и, как она сказала, все это ради изучения анатомии наших тел.
В свою очередь она медленно подняла руку и попробовала собственную жидкость на вкус.
– Не так ты это делаешь.
Я вырвал ее из оазиса блаженства и показал, как надо.
– Смотри. Чувствуй. – Я взял ее за кисть и глубоко вдохнул, слегка касаясь носом тыльной стороны ладони. Брал каждый из ее пальцев и обсасывал его губами, а затем собирал оставшийся сок зубами, слой за слоем, как профессиональный секатор.
– Что ты чувствуешь?
– Больно, но приятно.
– Все верно. Это чувство – что-то теплое, приятное, мягкое и в то же время болезненное. Подлинный букет наслаждения. Поняла?
Она кивнула головой.
– Попробуй еще раз.
Теперь же, когда наши интимные зоны открыты для исследования, она не спрашивала, чтоб запустить руку мне в штаны. И не это меня смущало, а то, что она это делает как бывалая, мне кажется, что она уже знакома с мужским достоинством, раз так трепетно и умело берется за него и собирает мой сок кончиком большого пальца.
Она засунула палец в рот и повторила все то же, о чем говорил я. Ее ноги начали извиваться, как змеи, и невооруженным глазом заметно, как она растворяется в себе.