– Погоди, - проговорил он, - ты, Нин, самое главное скажи: есть-то их можно?
– Леонид Андреевич подмигнул Антону, давая понять, что шутит.

– Я не токсиколог, так что не могу судить, - ответила Нина.
– Вполне возможно, однако я бы не стала, пока не будут проведены все исследования.

Леонид Андреевич отложил вилку и слегка отодвинул пустую тарелку. Теперь можно было говорить свободно, и Антон тут же выпалил:

– Я видел, как Валера жарил одного на вертеле у себя во дворе. Думаю, он его съел.

– И зря, - сказала Нина.
– Морские существа, даже самые безопасные на вид, бывают смертельно ядовиты. Взять хотя бы…

– Погоди, Нин, не сгущай краски. В конце концов, если завтра утром Валерка будет ещё жив, тебе не придётся выяснять, ядовиты эти твари или нет, - Леонид Андреевич снова подмигнул Антону. Тот в ответ улыбнулся.

– Ха-ха, - сказала Нина с сарказмом.
– Не удивлюсь, если завтра полгорода не сможет встать с кроватей. Наверняка не один этот дурачок додумался отведать тухлятины.

Валера считался местной достопримечательностью: жил в полуразвалившемся доме на окраине, не работал и, как умудрялся существовать, не известно. В любую погоду он ходил в джинсах и потёртой куртке, блаженно улыбался и бормотал цитаты из библии. В церковь, правда, не заглядывал - только, бывало, летом, когда город наводняли туристы, садился у паперти и просил милостыню. Местные нищие-попрошайки его не гоняли: боялись. Поговаривали, что он настоящий юродивый. Другие, правда, утверждали, что дурачок колдун и, если обидеть, может навлечь беду. В общем, Валеру старались не трогать.

– Мам, а чем всё-таки эти моллюски отличаются от остальных?
– спросил Антон.

Леонид Андреевич крякнул и встал.

– Покурю, - сказал он, выходя.
– Я в этих ваших учёных беседах всё равно ничего не понимаю.

– У них очень слабые двигательные мышцы, - ответила Нина сыну.
– И форма тела… как бы это сказать… не торпедообразная, словом. Головоногие - хищники и должны уметь быстро передвигаться, а эти особи, похоже, способны только едва шевелиться. Кроме того, не представляю, какую добычу они могут удержать своими тонкими, слабенькими щупальцами. Разве что мёртвую, - Нина усмехнулась: эта мысль только что пришла ей в голову.

– Может, они падальщики?
– предположил Антон.

– Знаешь, я думаю, скорее, «нахлебники». Вроде рыбы-прилипалы.

– У них есть присоски?

– Одна, и довольно мощная. Да, они, действительно, могут питаться останками пищи, - Нина задумалась, поставив локти на стол.

Тёмное небо за окном вдруг разразилось ливнем. Крупные капли забарабанили по стеклу, поползли по нему юркими, извивающимися щупальцами.

– Интересно, к кому они прикрепляются, - негромко проговорила Нина, глядя в пустую тарелку.
– Особи крупные, им требуется носитель соответствующего…

– Ну и дождь!
– Леонид Андреевич ворвался в комнату шумно, весело отдуваясь и вытирая ладонью мокрые волосы.
– Не докурил даже, пришлось сигарету выбросить. Надо было на крылечке постоять, а я решил до калитки прогуляться, так еле добежал, - он плюхнулся на стул.
– Что обсуждаем?

– Мама говорит, что эти моллюски вроде рыб-прилипал.

– Серьёзно? Что-то такое я читал в детстве. Кажется, у Жюля Верна. Этих рыб используют для охоты на черепах, да?

– Ага, привязывают к верёвке и бросают в море, - кивнул Антон.
– Они присасываются к черепахе, и…

– Точно-точно!
– Леонид Андреевич рассеянно осмотрелся.
– А где вчерашняя газета? Мне телепрограмма нужна.

– Посмотри там, на кресле, - сказал Нина.

Леонид Андреевич пересел к окну и принялся перебирать журналы, сборники сканвордов и анекдотов.

– Что ты говорила?
– спросил Антон.

Нина задумалась, потом пожала плечами.

– Да уже и не помню.

– Мам, а почему он все умерли? И так воняли.

– Честно говоря, не знаю. Особи, которых я сегодня препарировала, не выглядели разлагающимися. Думаю, дело в веществе, которое они выделяют - оно содержится в особом органе, вроде пузыря. Возможно, с помощью этого запаха они поддерживают связь друг с другом и ориентируются в воде. Пока трудно сказать с уверенностью.

Леонид Андреевич включил телевизор и принялся переключать каналы. На одном он задержался: показывали торчащую из воды накренившуюся корму какого-то судна. Комната наполнилась посторонними звуками:

– Сейчас мы с вами видим затонувший рыбацкий баркас, - проговорил репортёр, одетый в жёлтый надувной жилет.
– Связь с кораблём пропала ночью, и, как только прекратился шторм, спасатели отправились на поиски. Первым потерпевшее бедствие судно обнаружил в двух километрах от берега вертолёт. Судьба команды неизвестна. Будем надеяться, что им удалось спастись, хотя вероятность этого с учётом погодных условий невелика. Напоминаем, что на борту «Марбрика» находилось двенадцать человек команды и трое пассажиров.