Заходит со спины. Целомудренно за плечики приобнимает. В книжку ее заглядывает:

– Че, Тонь, читаешь?

– «Плаха» Айтматова. Ключ от сейфа у меня. Я его вам больше не дам.

– «А «бля» была для него, что вдох, что выдох». Так там, вроде, Тонь, а?

– А вы, что, читали? – Удивление ее было искренним.

– М-гм. Теперь еще больше читать буду. Ключа-то ты мне не даешь, – хотел пошутить, но интонация получилась строгая. Повернулся. Выходит из палаты.

– Данила Борисович, – не «Борисыч», а «Борисович», и тоже без мягкости, строговато, – Вы не обижайтесь. Я… Я просто очень хочу с вами работать. Я не хочу работать с другим анестезиологом.

Данила останавливается. Поворачивается. Смотрит в Тонины глаза. Она смотрит в его глаза. Взгляды их теряются, как два, поставленных друг против друга, зеркала.

Возвращается Данила. Снова Данила встает за спиной Тони. Снова Данила приобнимает Тоню за плечи. Но – уже по-другому. Тоня, скрестив руки, кладет свои ладони поверх Даниных. Прижимает их к своим плечам. Данила наклоняется. Касается. Губами макушки. После этого Даня не отстраняется от Тони. Не выходит из палаты. И Тоня не говорит тихонько: «Не надо, Данила Борисыч, не надо…».

Ничего этого не происходит. И Даня с Тоней делают то, что им сейчас хочется.

Первый поцелуй оказался не поцелуем. Потом для него Данила находил много сравнений. Но удачного и верного не было ни одного.

Второго поцелуя не последовало.

Тоня уткнулась в грудь Дани. Пропела оттуда: «От тебя та-а-ак па-а-ахнет!»

Подняла голову. Засмеялась. Взяла Борисыча за уши. Потрепала.

Потом раскрылась. Потом закрылась. Замкнула руки крепко-крепко. Уже вместе с Даней. Протянула звонкую согласную. То ли «м», то ли «н».

Дверь в палату стала приоткрываться сразу же после короткого стука, со словами: «Извините, у вас постовой сестры нет? Сенькину там плохо».

– Кто у них там сегодня дежурит? – Голос у Данилы спокойный, без заикания. Реаниматолог все ж таки. Тумблер переключается профессионально быстро. Да и дверь открывалась медленно – Даня с Тоней успели «вернуться».

– Не знаю, Данила Борисович. Наверное, покурить вышли. – Тоня тоже спокойна, прическу не поправляет, халат не одергивает. Смотрит на вошедшего. Пожилой сухонький дедушка, пациент с терапевтического отделения, придерживая за замотанную пластырем дужку старинные очки, сморщив нос, приоткрыв рот с единственным желтым зубом, с любопытством оглядывает реанимационную палату.

Конец ознакомительного фрагмента.