– Нет, конечно, нет, я не стану принимать гостей в этом, – ответила Джорджия, указывая на платье-рубашку. – Я собираюсь переодеться. И принять душ.

– Правда? Нэнси будет здесь через полтора часа, ты же знаешь, какая она. Самая ранняя пташка. Она не понимает, что прийти раньше намного хуже, чем опоздать.

У Джорджии перехватило горло. Значит, Лила понимает, как важно приходить вовремя.

– Ты не против, если я поднимусь наверх и приведу себя в порядок? – спросила она.

– Я пойду с тобой, – заявила подруга. Впервые с момента появления она выглядела счастливой. – Будем вместе приводить себя в порядок. Почему люди перестают так делать, когда становятся старше? Это же весело. – Лила плеснула еще вина себе в бокал и встала. – Наверх?

«Люди перестают вместе приводить себя в порядок, когда становятся старше, потому что это позволяет сэкономить время», – подумала Джорджия. А еще это практичнее. Кроме того, приятно остаться одной в такие моменты. Потом она подумала о синяках на своем теле, оставшихся после инъекций ЭКО. Всякий раз, когда Чарли вонзал иглу ей в живот, он морщился, а потом повторял одну и ту же шутку: «Синяки у тебя появляются с такой же легкостью, как вмятины на персике из Джорджии» [2] . Если Лила заметит, начнет задавать вопросы. Однако Джорджия никогда не была склонна обсуждать сокровенные проблемы своего брака, даже в лучшие времена. А сейчас лучшими временами определенно и не пахло.

– Я по-настоящему приведу тебя в порядок, – сказала Брир, распахнув дверь шкафа и пробежав пальцами по платьям. – Ну я имела в виду, для сегодняшнего вечера. Это новый ковер? Просто потрясающе, никогда не видела ничего столь мягкого.

Ковер был новым. И стены заново выкрашены в мягкий серый цвет: краска с примесью настоящих растолченных ракушек. Комната выглядела безупречно. Единственная причина, по которой Джорджия разрешила Лиле подняться наверх, состояла в том, что ей нравилось входить в их общую с Чарли спальню и смотреть на высокие потолки и кремовое дерево чужими глазами. Как если бы спальня превращалась в номер отеля.

Повернувшись к гостье спиной, чтобы спрятать синяки, Джорджия стянула платье и бросила его на кровать, сказав себе в тысячный раз: нет, она не слишком велика для этой комнаты. Чарли все еще так считал, даже после того, как Джорджия и женщина, которая придумала эту кровать, объяснили ему, что он не прав. Когда Чарли и Джорджия только сошлись, они спали в ее односпальной кровати в университетском кампусе в Фулеме, потому что ее родители не разрешили им ночевать в их доме. В то время она считала, что они не одобряют секс до брака, теперь же знала, что на самом деле они не одобряли ее выбор. Будь у Чарли «правильное» происхождение, они бы, наверное, предложили собственную спальню. Впрочем, тогда это не имело ни малейшего значения.

Они с Чарли невообразимым образом переплетали конечности и умудрялись крепко спать даже на таком минимальном пространстве. Однако в последнее время муж возвращался домой так поздно, что довел до совершенства искусство бесшумного проскальзывания в постель, когда она засыпала. Или он думал, что жена спит.

Раньше Джорджия старалась не спать: пила кофе, сидела на диване и смотрела повторные показы «Друзей» до тех пор, пока он не возвращался. Но со временем ей стало ясно, что Чарли не хотел этого. После долгого дня на работе, где ему приходилось разговаривать, кричать и спорить, все его слова были истрачены. Ну а она говорила совсем мало. Ее письменный стол стоял у двери офиса, и Джорджия первой приветствовала того, кто входил. Но все остальные сидели на нижнем этаже.

Иногда она слышала взрывы смеха, доносившегося из цокольного этажа, и даже подумывала, не спросить ли, что там произошло, но по опыту знала, что к тому времени, когда она спустится, все перестанут смеяться и никто не захочет объяснять смысл шутки. После того как Чарли сделал ей предложение, она воспользовалась шансом. Ее постоянно спрашивали, почему она больше не ходит на прослушивания и когда она снова начнет учить роли в пьесах. И вот появилось объяснение.

– Сейчас я счастлива в «Гринлоу», – улыбалась она тогда, понимая, что Нэнси завидует – кто бы мог подумать, что Джорджия первой выйдет замуж? – Мне там нравится, – лгала она. – К тому же скоро появятся дети. Какой смысл пытаться получить роль в пьесе или фильме, а потом все бросать из-за беременности? Актрисам не положен отпуск по уходу за ребенком, ты же знаешь.

Подруга тогда скорчила гримасу, намекая, что должность администратора офиса в «Гринлоу», агентстве элитной недвижимости, недостойна Джорджии и каким-то образом порочит саму Нэнси. Впрочем, Джорджия никогда не мечтала о такой работе.

Однако ребенка не было. Во всяком случае, пока. И Нэнси оказалась права, как, впрочем, и всегда. Джорджии стало скучно. Ужасно скучно. Так скучно, что она вызвалась заниматься благотворительностью, а также стала переделывать комнаты в доме, которые в этом не нуждались.

– На самом деле мне требуется укладка и макияж, – сказала она Лиле, которая исчезла в гардеробной комнате, где принялась перебирать одежду.

– Как тебе удается держать все в таком порядке? – рассмеялась гостья.

Она продолжала держать в руке бокал с вином. Джорджия подумала, что, если подруга его прольет, то испортит кашемировый ковер или испачкает еще что-нибудь дорогое в придачу.

– Я даже не знаю, – сказала хозяйка. – Просто я так делаю. Тебе не нужно выбирать мне платье. Я уже это сделала.