Он уже не мог остановиться, быстро работая бедрами, сотрясал девчонку и старое ложе; сознание уплывало куда-то далеко-далеко, он, наверное, сейчас даже не вспомнил бы, как его зовут. Толчок за толчком, глубоко, размашисто, со всей силой, со всей своей мощью, он овладевал ею, её покорным молчаливым телом. Сейчас… Сейчас, ещё чуть-чуть… совсем чуть-чуть… Да… Да! Вот так…

Он только и успел в последний момент покинуть её, не зная, как получилось это вовремя. Уж как свенка, а он-то уткнулся лицом в её плечо и глухо застонал, закрывая глаза. Горячее семя толчками ударяло в бедро рабыни.

Сознание медленно возвращалось к нему, сердце стучало в висках и в ушах где-то, отдаваясь по всему телу. Вот это да, давно он не переживал подобного.

Она, конечно же, не успела, она не кончила, в первый раз это редко бывает, ну да и ладно с ней. Она рабыня, что от неё хотеть. Подумаешь. Один гонор и неповиновение. Вспомнил, как она не хотела смотреть ему в лицо и не давала целовать себя… Вот ведь сучка… Он приподнялся на локте и посмотрел в её лицо. Всё это время, оказывается, пока он «умирал» после оргазма, она лежала под ним и смотрела ему в лицо. Сучка! Сейчас у неё не возникает вопроса «зачем»? В момент слабости и бессилия, когда бери хоть голыми руками, она так прямо и бесстыдно смотрит!

И центурион, разозлившись, снова взял её за горло, сдавил пальцами так сильно, что свенка захрипела, вцепилась ему в запястье и даже беспомощно засучила ногами, забилась под ним. Марк отпустил её и поднялся на ноги, поправляя на себе одежду.

— Кто-то заикался про завтрак…

Она всё ещё лежала на спине, глядя в потолок. Задравшееся платье открывало ноги почти до самого. Но словно догадавшись о его взгляде на себе, рабыня вдруг согнула и подтянула ноги, поворачивая бёдра боком, закрылась ими. Потом стала медленно подниматься, села и вдруг невольно вскрикнула от боли такой неожиданной там. Марк удивлённо нахмурился. Он знал, что это бывает больно в первый раз, но не знал, что это больно и после…

У его жены такого не было, да и не так с ней было тогда, в их брачную ночь, не такой была боль, как сегодня, как сам он почувствовал, да и Атия не показывала подобного страха и боли. Только сейчас после этой свенской девчонки он засомневался, а была ли его жена невинной до свадьбы? Не зря этот хлыщ Авл увивался за ней днями напролёт, да и сейчас она, наверное, с ним, с кем же ещё?

Он стиснул зубы от досады и начал расстёгивать ремни кирасы на боку. Подозрения об измене жены не давали покоя. Раздражение искало выхода, пальцы не слушались.

— Помоги мне! — приказал и обернулся к рабыне.

Рианн подошла, прихрамывая, держалась рукой за живот, прижимая запястье к низу живота. Да, видно он был слишком груб, особенно для первого раза.

— Как ты? — спросил участливо.

Она перевела на него взгляд и усмехнулась.

— Будто вам не всё равно?

— Ну, — он хмыкнул, — может, я и перестарался немного, но… В другой раз я буду аккуратнее, да и тебе самой будет легче… Поверь мне.

— В другой раз? — Она нахмурилась.

— Конечно. Я для этого и купил тебя. Ты мне понравилась. Мне надоели эти гарнизонные потаскушки, а Крикс, когда продавал тебя, заверил, что ты девушка, что невинна, я рискнул и не прогадал… Ты, правда, невинна… Так что… Теперь ты моя, и будешь только со мной… Когда мне нужна будет женщина, ты будешь рядом…

— Ну уж нет… — Она скривилась недовольно.

— Так ты что, предлагаешь мне теперь постоянно брать тебя только силой? Как сегодня? Тебе нравится, что ли, когда тебя насилуют?

— Да к Тору вас в пасть!

Центурион расхохотался, уже забыв о жене, обо всех подозрениях. Свенка ругалась на него. В другой раз он ударил бы её по губам, но сейчас не стал. Так и смотрел на неё с улыбкой, пока она возилась с его сбруей. На девичьей шее были видны следы его пальцев, оставшиеся от того, когда он душил её, да, приходилось применять силу и причинять боль, когда брал её, иначе сломить бы её не удалось. Сама она бы не далась, пришлось так, хотя силу в таких случаях он применять не любил. Женщина всегда остаётся женщиной, кто бы она ни была, свенка ли, римлянка, какая разница? Всего можно добиться лаской, только не в случае с этой…

Когда свенка управилась, он поймал её за запястье и подтянул к себе, склоняясь к лицу, хотел поцеловать, но рабыня опустила голову, уклоняясь от этого поцелуя. Зашептала:

— Не надо, господин, пожалуйста…

— Только поцелуй…

— Нет, умоляю… Не надо…

Он отпустил её, и свенка тут же ушла в сторону. Глядя на неё, Марк снял через голову кожаную кирасу, пояса с перевязями, всё это бросал на лавку у стены. А глаза рассматривали рабыню, улавливали её движения, черты лица, переживаемые эмоции. Как же она, наверное, ненавидит его, римлянина, жестокого господина, хозяина. А он ещё не видел её без одежды! Какая у неё грудь? Спина? Живот? Проклятье! Почувствовал, как при мыслях об этом снова начал наливаться тяжестью низ живота. Он снова хочет эту девчонку, и что ему было не купить себе раба? Жил же эти годы с Вилом, старый, послушный раб, ну подумаешь, приходилось пользоваться проститутками, так хоть дома отдыхал от всего этого. А сейчас так и тут покоя нет, так и хочется пуститься во все тяжкие, и брать её снова и снова, сламывать её, заставлять подчиняться.