Бесцеремонно растолкав студентов и школьников, кое-где помогая прокладывать путь тросточкой, Демьян выбрался на остановку. До начала занятий оставалось около сорока минут. Хватит и кофе выпить и лекции пролистать.

Уже три месяца преподаватель психологии Мороз Демьян Владленович, известный ранее среди студентов как Дмитрий Валентинович, обзавёлся новой кличкой — доктор Хаус[1]. Прозвище не было обидным и подходило Демьяну, отражая не только временное увечье, но и характер. Он относился именно к тем преподавателям, которым не дают унизительные клички. Многие его не любили за жёсткость и бескомпромиссность, «купить» его экзамен ещё никто не смог, а тех, кто списал, он с лёгкостью вычислял. Репутация кровопийцы бежала впереди него и, как ни странно, помогала справляться даже с буйными первокурсниками. Байка о том, что один студент сдавал ему экзамен до самого утра, будто полностью поседел, а потом покончил жизнь самоубийством, была традиционной страшилкой. Как ни странно, но именно о таких педагогах, с прошествием времени выпускники отзываются с теплотой и уважением.

Демьян ожидал, что на кафедре будет не слишком многолюдно. Первая пара в расписании значилась только у четырёх преподавателей, двое из них, чаще всего приходили аккурат к звонку.

Демьян толкнул дверь и, мельком оглядев помещение, поздоровался:

— Доброе утро.

Двух преподавателей, всегда приходивших не менее чем за полчаса до занятий, он ожидал увидеть, а вот присутствие Карины, озадачило. Девушка всегда куда-то торопилась и всегда опаздывала. За неполный год, что она проработала в институте, только четыре раза приходила вовремя. Чаще её можно было заметить летящей по коридору на высоченных шпильках и с слегка растрёпанными волосами. Меньше всего Карина Нелейвода походила на педагога, скорее на студентку, причём далеко не отличницу. Она недавно окончила аспирантуру и всё никак не могла привыкнуть к новому статусу, одевалась вольно, игнорируя дресс-код, никак не могла найти способ заставить студентов учиться и не флиртовать с ней.

Виктор и Сергей сдержанно кивнули, а девушка тремя длинными шагами преодолела расстояние до Демьяна и замерла в нерешительности. Сначала слегка качнулась вперёд, сделав едва уловимое движение руками, но не обняла, хотя явно собиралась это сделать. Мужчина не двинулся, продолжая одной рукой опираться на трость, другую ладонь он даже не вынул из кармана.

— Наконец-то ваша командировка дурацкая закончилась. Как хорошо, что вы сегодня приехали! — Карина умудрялась даже при уважительном обращении оставаться фамильярной.

Демьян внимательно оглядел радостную девушку. Она, кажется, и не заметила задумчивость собеседника и продолжала рассказывать последние новости кафедры, накопившиеся за время его недельного отсутствия. Мужчина отреагировал только на последний вопрос:

— Сделать вам кофе?

— Нет. Спасибо, я сам.

Демьян направился к чайнику в углу комнаты, но дойдя до пустовавшего почти месяц стола лаборантки, остановился. Вообще-то должность называлась иначе — секретарь кафедры, но все по привычке называли девушек лаборантками. Цепкий взгляд прошёлся по книгам, разложенным около выключённого компьютера, только некоторые из них имели отношение к работе. В углу стола примостилась аляповатая рамочка с дородными дельфинами и подставка с множеством ручек разных цветов. Кроме этих предметов, указывающих, что одинокий стол теперь занят, он заметил блокнот с изображением какого-то небритого мачо-актера и кружку с яркой надписью «Спорт сделал из обезьяны homo sapiens».

Мельком оглядев признаки присутствия нового в коллективе человека, Демьян наконец-то добрался до чайника. Включив его, он бросил через плечо:

— Наверное, можно поздравить вас с днем рождения?

Карина даже не постаралась изобразить удивление, только устало закатила глаза.

— Офигенно, как приятно. Ну и как вы догадались?

Только после того, как горячий напиток заполнил кружку, Демьян нехотя пояснил:

— На полке торт, на столе около вашей сумочки открытка, у вас новая прическа, вы работаете почти год, а день рождения мы ещё не праздновали. — Демьян не стал добавлять, что обычно за полчаса до занятий девушка только просыпалась, а её искренняя радость по поводу его возвращения немного настораживала.

Карина кокетливо поправила волосы.

— Вот это, блин, потрясающе! — Она всплеснула руками. — Не скажу, сколько мне сегодня стукнуло, но разрешаю поздравить.

Демьян отставил кофе в сторону и, прихрамывая, подошёл к ожидающей девушке. Она даже закрыла глаза, пальцы непроизвольно сжали край юбки. Карина почувствовала шевеление воздуха и лёгкое прикосновение губ к щеке.

— С днём рождения. — Мужчина отстранился, чувствуя себя неловко и попытался сгладить затянувшуюся паузу очередным фактом из захламлённой памяти. — Больше тридцати процентов женщин начинают врать о своём возрасте, начиная с двадцати девяти лет. Это невидимая граница для дам, с ужасом ожидающих старость. Мужчины тоже врут, но чаще преувеличивают.

Демьян подозревал, что Карина ожидает получить от него особенный подарок. За последние полгода её симпатия явно окрепла, и девушка перешла в открытое наступление. Коллектив давно наблюдал за ними, словно за двумя вымирающими животными, обречёнными на продолжение рода. Карина не делала из своих чувств секрета, но стойко ожидала от коллеги первого шага. Он же считал её слишком взбалмошной и не желал заводить на работе роман. Сегодня, судя по всему, они расставят все точки над i.

Отгородившись от назойливой девушки открытым ноутбуком, мужчина углубился в чтение, продолжая обдумывать предстоящий разговор с Кариной.

Преподаватели Сергей и Виктор старательно делали вид, что не видели первого акта обещающей разыграться сегодня драмы, но запоминали реплики, дабы пересказать отсутствующим сослуживцам. Карина вертелась перед зеркалом и на советы подготовится к занятиям, никак не реагировала.

— Сто лет, как я готова! У меня память уникальная, буквально фотографическая.

Сергей аккуратно протер потеющую лысину и укоризненно качнул головой.

— Уволят вас, Карина Андреевна. Ещё пару донесений от Софьи Даниловны и мы с вами распрощаемся. — Несмотря на шутливый тон, мужчина предупреждал вполне серьёзно. Сергей как раз находился в том возрасте, когда седина окрашивает остатки шевелюры, а бес нацеливается в ребро. Молодые длинноногие барышни смущали его любвеобильное сердце, заставляя подтягивать оплывшее брюшко. Лишиться возможности лицезреть Карину, он никак не хотел, хотя никаких радужных перспектив для себя не видел.