Лили снова захихикала, пихнув Блэка в руку.

Когда Блэк обернулся, Ревик наблюдал за ними неподвижными прозрачными глазами.

Улыбнувшись про себя, Блэк посмотрел на Лили и нахмурился.

— А теперь уходи. Ты мне надоедаешь.

Она рассмеялась, хлопнув его по груди.

— Пойдём со мной на улицу!

— Зачем? — спросил он. — Ты всё ещё не назвала мне хорошей причины.

— Мне не нужна причина!

Блэк хмуро покосился на неё.

— Ещё как нужна. Мир — суровое и переменчивое место, ребёнок. Сделай предложение. Сделай его достойным того, чтобы я потратил своё время. Или отвали.

— Что за предложение?

— Я не знаю. Сколько денег у тебя есть?

Ревик тихо щёлкнул языком.

— И как твоя жена тебя всё ещё не убила? — пробормотал он.

Блэк перевёл взгляд, позволив своему телу глубже обмякнуть на диване, и положил руки на мягкую спинку.

— Несколько раз я оказывался на волоске от этого, — признался он. — Но слава богам небес и преисподней, в основном она находит меня забавным.

— Везучий ублюдок, — отозвался Ревик.

Элли рассмеялась, опять пихнув мужа босой ступней в живот.

Но Блэк осознал, что смотрит в окна, на темнеющее небо, видневшееся через длинную панель стекла.

На мгновение в его свете поднялась сильная боль.

— И не говори, — пробормотал он в ответ.

***

Прошло больше двух недель.

Ревик раз за разом напоминал ему, что здесь время течёт иначе по сравнению с другими мирами.

Блэк это знал. Мири говорила то же самое.

Но он мог выслушать это сотню раз и всё равно не чувствовать себя ни капли лучше.

Что, если она вообще не сможет вспомнить о нем после ухода из этого места?

Что, если она не найдёт дорогу обратно?

Она никогда не проделывала этого, пока Блэк находился здесь, в этом мире. Что, если она отправилась обратно на их версию Земли и понятия не имеет, что с ним случилось, и как к нему вернуться? Что, если она годами не вернётся сюда?

Ревик и Элли, похоже, вообще не беспокоились о таких вещах.

Как и та шаманка, Зарат.

Они все уверяли его, что если бы он видел в свете Мири то, что они увидели в свете его жены, то Блэк тоже не волновался бы.

Это его не успокоило.

Они пытались показать ему, что им удалось на данный момент узнать о свете Мири — сложные структуры и функциональные возможности, которые они нашли на верхних уровнях её aleimi. Они пытались объяснить ему, что это значит, как это связывалось с его светом, как эти её части активировались ещё до того, как они начали возиться с её структурами и пытаться понять, как они работают.

Ничто из этого тоже его не успокоило.

В основном Блэк слышал просто бла-бла-бла– банальности, смешанные с кучей технической мумбы-юмбы по анализу света, пока сам Блэк старался не думать, что всё это лишь бл*дская игра в угадайку, пока самой Мири здесь нет.

— Прекрати думать об этом! — пожурила его маленькая девочка, дёрнув за руку. — Ты ничего не можешь с этим поделать!

Фыркнув, Блэк вынужден был согласиться.

Супер. Теперь дошкольница даёт ему советы относительно брачных отношений.

— Я хожу в школу, — обиженно сказала она. — Ничего я не «до-».

— Это выражение такое, мелюзга, — сказал он ей. — Не будь такой обидчивой. А то вырастешь ворчливым стариком… как твой папа.

Она рассмеялась и сильнее потянула его за пальцы.

— Пошли, — настаивала она, буквально волоком таща его к огромному пастбищу животных под большими деревьями в их дворе.

Теперь Блэк видел их, расхаживающих туда-сюда и смотревших на них.

Пастбище, конечно, было смехотворным — скорее иллюзия, нежели реальность. Оно никак не смогло бы удержать животных, если бы те решили выбраться.

Isthelay были высокими, похожими на кошек существами с длинными шеями, убирающимися когтями, мягкой шерстью и на удивление лошадиными мордами. У них имелись длинные хвосты, также покрытые шерстью, а также плавно изогнутые спины. Из-за этого, а также из-за их невероятно плавной походки даже при беге, на них было проще удержаться.

А вот когда они начинали карабкаться, это уже другая история.

Блэк узнал это на своей шкуре.

Когда его ездовое животное решило взобраться на одно из массивных деревьев с белой корой — может, потому что увидело что-то съедобное, может, потому что захотело поиздеваться над ним, а может, и вообще погналось за бабочками — он скатился с этой шелковистой шерсти и грохнулся на землю как мешок, набив себе кучу синяков. Когда он посмотрел вверх, он готов был поклясться, что животное покатывалось со смеху.