— Он шумит, чтобы заключённые не слышали криков своего недавнего собрата, только и всего. Нам здесь не нужна паника.

— А, так это просто обманка, чтобы они не устроили бунт?

— Вроде того.

С другой стороны балкона, где сгрудились остальные кадеты, тоже доносились частые перешёптывания, из которых можно было уловить, что Кара далеко не единственная пропустила мимо ушей лекции о преобразовании людей в этродов.

Вскореаппарат завершил свою работу, гудение прекратилось, и под мрачными сводами зала воцарилась тишина.

Заключённые — даже те, кто прежде старался отвести взгляд, — с волнением уставились на саркофаг, ожидая увидеть того несчастного, кому сегодня досталось первое место в очереди. Вскоре тяжёлые стальные дверцы медленно раздвинулись, и в зале заглохли последние перешёптывания. На зрительских местах кадеты, впервые попавшие на процедуру обращения, подались вперёд, с любопытством и нетерпением вглядываясь внутрь массивной конструкции.

Того, кто находился внутри, уже нельзя было спутать с человеком. Лицо, торс, руки и ноги сплошь покрывали гладкие костяные наросты; они прорвались прямо через кожу, образовав на теле некое подобие доспеха. Монстр неподвижно стоял, глядя прямо перед собой. Не шелохнулся он и тогда, когда дюжина длинных игл вылезла из его кожи и скрылась в стенке саркофага, а следом за ними распахнулись кандалы, приковавшие тело к каменной конструкции.

— Смотри, у него левый глаз закрыт, — заметила Кара, показывая пальцем на новообращённого солдата. — Так и надо?

По лицу этрода справа и впрямь проходила широкая костяная пластина, полностью закрывая один глаз.

— Нет, это брак. Но ничего страшного: кости, мешающие движению и обзору, просто отломят.

Гилберт хотел что-то добавить, но в этот момент из центра зала донёсся другой голос — громкий и наставительный:

— Вот так!

Заключённые резко повернулись к говорившему, только сейчас заметив его.

Инструктор Дэнли — крепко сбитый мужчина с мозолями и шрамами, выдававшими богатый полевой опыт — выступил из темноты и остановился перед саркофагом. Чёрная парадная форма и браслет на левом запястье выдавали в нём офицера третьего ранга.

— Вот так выглядит ваше новое будущее! — провозглашал инструктор, указывая рукой на новообращённого монстра. — Здесь и сейчас все вы — те, кто посмел преступить непреложные законы Теората — получите право на вторую жизнь, жизнь куда более достойную и полезную, чем та, что вы вели на свободе! Перед вами — этрод. Совершенный солдат, не знающий ни боли, ни страха, и, в отличие от своей прежней жизни, не способный на непослушание и предательство. И вам всем следует гордиться этим шансом. Вместо того, чтобы сгнить на рудниках или быть казнёнными за свои преступления, как это происходило раньше, вы станете гарантами защиты и спокойствия жителей нашего государства!

Судя по грустным усмешкам на лицах преступников, они не разделяли воодушевления законника и не испытывали большой гордости от того, во что им предстояло превратиться. Любой из них с радостью отказался бы от подобной участи, предпочтя ей несколько лет на рудниках или, на худой конец, быструю и безболезненную казнь.

Но с тех пор, как рунные мастера Теората завершили и испытали конструкцию Саркофага, в подземном государстве осталось лишь одно наказание для преступников, пришедшее на смену всем прочим — превращение в этрода. Неважно, кем ты зайдёшь в этот механизм: вором, убийцей, насильником или мошенником; обратно ты выйдешь безвольным и бесстрашным воином, до конца преданным своим хозяевам.

— Встань в строй, — приказал он этроду. Руки монстра больше не сковывали кандалы, но офицер, казалось, ничуть не опасался стоявшего перед ним существа и спокойно повернулся к нему спиной.

Костяной воин, не произнося ни слова, неспешно занял пустующее место в первой шеренге, провожаемый несколькими десятками взволнованных глаз. Ближайшие заключённые невольно подались в стороны, но монстр их словно не заметил.

— Следующий! — скомандовал инструктор. — Гастен Карли!

Мужчина, стоявший вторым в шеренге — аккурат возле этрода, — покорно вышел вперёд и встал перед саркофагом. Смерив его взглядом, законник нашёл нужную фамилию в списке.

— Статья тридцать вторая, воровство, — проговорил он и ещё раз присмотрелся к фигуре заключённого, отметив его худощавость. — Хотел есть, как я полагаю? И решил, что ради утоления собственных потребностей можешь украсть чужую еду. Что ж, больше тебе не придётся страдать от голода. Раздевайся.

Медленно двигая руками, мужчина расстегнул пуговицы и снял с себя рубашку, затем развязал верёвку на штанах и сбросил их на пол, оставшись абсолютно голым.

— Ты-то, небось, никогда не знал, что такое голод, — процедил он, посмотрев в глаза инструктору. Не удостоив его ответом, офицер кивнул на саркофаг, поторапливая заключённого.

— Может, уже пойдём? — шепнула Кара Гилберту. — Мне надоело тут торчать.

— Мы должны хотя бы раз увидеть, как преступник становится этродом.

— Уже увидели, можешь ставить галочку в своей книжке идеального кадета. И только не говори мне, что мы будем ждать, пока пройдут все восемьдесят.

— Ладно, пошли, — сдался Гилберт, стоило девушке произнести пугающую цифру. Его и самого не прельщала идея стоять здесь несколько часов.

Мельком взглянув на остальных кадетов и убедившись, что на них никто не смотрит, два офицера неслышно проскользнули к выходу, осторожно открыли дверь и юркнули наружу. Гилберт повернулся направо, проверяя, нет ли в коридоре случайных свидетелей их побега, когда с другой стороны донёсся насмешливый голос: