Я брежу. Выключите меня.

Что я могу вам сказать: сейчас все довольно печально. Хорошо, пожалуй, только то, что я целыми днями лежу пузом кверху – формально меня никуда не выпускают, но мне и самой никуда не хочется, так что это даже и насилием над личностью не назовешь. Я не знаю, правда, стоит ли теоретически проверять состав моей овсяной кашки на наличие интересностей. Не удивлюсь, если они там есть – но и это мне понятно, все-таки меня не штормило уже много-много месяцев.

Вы, несомненно, правы – я ухожу от сути, у меня такая каша в голове, что я плохо понимаю вещи. Шторм начался в поездке. Потом мы приехали домой, я имела какой-то разговор с матерью Марселлы, которая, в свою очередь, явилась с гастролей; потом я имела разговор с завкафедры, потом три тысячи раз мне позвонила охромевшая змея, которая так рассчитывала… а я… а она… да она бы никогда… да что она теперь. Все это я помню исключительно плохо, хотя доктор требует подробностей – не дождется, вскрывать психологические нарывы я лучше буду перед кем-нибудь другим. Разговоры сами по себе не такая уж страшная вещь, но после того, как много взрослых в течение дня на тебя орут, нужно хоть ненадолго отстраниться – если, конечно, твои добрые родители не припасли на вечер важный разговор.

Играют Родитель (Р) / Родители, ребенок. Игра непременно начинается во время трапезы за семейным столом. Для того, чтобы лучше усвоить ее механизм, рекомендуется понаблюдать за тем, как хозяева щенят тыкают их носами в лужу на ковре.

Р. (скорбно) По-моему, пришло время поговорить о твоем будущем.

(Опытный ребенок сохраняет молчание столько, сколько может. Ребенок-новичок, выразив недоумение, проигрывает с треском, не начав играть. Следующая часть сценария представляет собой тезисы выступления Родителя, которые одинаково эффективны вне зависимости от последствий. Необходимое и достаточное условие для выигрыша Родителя – проникновенный тон.)

Р. Ну и что ты планируешь делать в жизни?

Р. Все это, конечно, хорошо, но пора бы уже серьезно призадуматься.

Р. Времена сейчас такие, что в любой момент все может коренным образом измениться.

Р. Ваши эти игры подростковые пора прекращать.

Р. Я не хочу сказать, что ты ничего не делаешь, нет. Совсем нет. Ты же знаешь, как мы тебя любим. Но (здесь классический вариант игры предполагает перечисление грехов ребенка, начиная с самого раннего возраста)…

Р. Мы хотим как лучше.

Р. Твои увлечения – это прекрасно, но нужно заработать себе на кусок хлеба. А потом уже все остальное.

Р. Никто не запрещает тебе личную жизнь, но на что вы собираетесь жить? (Пара, которая, казалось бы, предполагается местоимением «вы», совершенно необязательно существует в реальности. Для Родителя это всегда мнимая единица.)

Р. Да пойми же ты, никто тебе ничего не запрещает. Вот чем ты хочешь заниматься? (Пауза до трех секунд.) Видишь, ты даже не можешь сформулировать, чего ты хочешь.

Р. Мы по-прежнему желаем тебе только добра.

Я придумываю эту игру, проваливаясь в сон. Понимаете, я ведь и так уже была на взводе. И хотя я опытный игрок, в какой-то момент я беру вазу (я давно говорила, что из квартиры надо убрать все бьющиеся предметы), выпускаю ее из рук и иду к себе в комнату. Я чувствую себя злой. Видите ли, мы договаривались, что я буду себя контролировать. Мы договаривались, проще сказать, что я буду вести себя благопристойно даже тогда, когда у меня разболелся зуб или когда мне просто хочется поныть о жизни, или когда мне попался плохой вопрос на контрольной, или когда я с кем-то повздорила. Причем я не могу просто промолчать, я обязательно должна устроить шоу степфордской жены, сиять двадцатью восемью зубами (больше у меня пока нет) и рассуждать на темы позитивного отношения к жизни. Иначе у родителей стремительно обостряется паранойя, и я с пинка отправляюсь к врачу. Понимаете, в чувствах семнадцатилетней девушки может разобраться только специалист.

И я не могу сказать, что я не привыкла. Наоборот, когда я бессмысленно пялюсь в потолок, единственный вопрос у меня в голове – куда все делось? Все же было так хорошо, и я поразвлекалась вдоволь, и у меня было достаточно сил, чтобы высмеять десяток озверевших взрослых и пойти себе дальше.

Завтра надо будет подумать на эту тему. Успею сформулировать и выкинуть из головы до встречи с мужчиной моей жизни в его личном кабинете с ремонтом, осуществленным (цифры приблизительные, но все же) за счет моей разнообразной симптоматики.

П. (пишет что-то в блокноте)

п. (смотрит на П.)

П. (продолжает писать в блокноте)

п. (некоторое время изучает потолок, потом книги на полке, потом свою обувь, потом пол)

П. (с надеждой, что эксперимент идет к концу, продолжает писать в блокноте)

п. (подумав немного, достает из сумки блокнот и начинает в нем писать)

П…

П. Чего вы хотите в данный момент?

п. Вот есть как-то очень хочется.