Затем стали проверять стреляные орудийные гильзы — оказалось, что трескаются гильзы с большим содержанием олова — 10–12 процентов. Так что для гильз больше подходит бронза с содержанием олова 4–5 процентов. Вот так у нас появились понятия литейных и деформируемых бронз.

Аргирос заинтересованно листал справочник — надо же, эта книга на бумаге у нас уже больше года, а что там есть раздел про бронзу до нас доехало только сейчас. Вот что значит в школу не ходить. Аргирос прошел только начальную школу — научился арифметике, читать и писать. Сидит, читает вслух справочник, а пишет он еле-еле. Все-таки полтора года обучения для начальной школы — мало. Тем более, он совмещал учебу с работой, а работы у него много. А то что ему нужны знания высшей школы — ни я ни он не подумали. Сели с ним разбирать виды бронз — это важно и интересно для нас обоих.

По оловянистым бронзам объяснил ему значение графиков — а там и диаграмма состояния медь-олово, и графики изменения твердости и пластичности. Ну про бериллиевую бронзу я все учил наизусть и ему давно рассказал, теперь он это увидел на бумаге.

Про фосфористые бронзы было интересно, но чистого фосфора у нас нет. Есть шлак, с высоким содержанием фосфора, отметил себе поручить химикам попытаться выделить из шлака чистый фосфор.

Алюминиевые бронзы обещают быть прочными и коррозионно-стойкими, но с алюминием дела еще хуже чем с фосфором. А вот бронзы с оловом и цинком не намного хуже алюминиевых, и при этом доступны нам прямо сейчас. Аргирос тут же загорелся делать — все под рукой, есть немного цинка, запланировали БрОЦ4-3, четыре процента олова и три — цинка. Но первое разочарование — жидкотекучесть расплава очень низкая, почти как у латуни, тонкие детали литьем не получишь. Но бронза получилась отличная — прочная, не хрупкая, устойчива к разбавленным кислотам. Хотя наши орудийные гильзы довольно толстостенные, надо попробовать отлить как бронзовую.

С первого раза не пошло, явно не хватает давления в плунжере. Удлинили рычаг — чуть не своротили всю установку. Пришлось укреплять — со сваркой это недолго. Гораздо дольше запрягать лошадь, чтобы перевезти САГ. Пока лошадь запрягают, кочегар разжигает котел. Лошадь везет САГ к месту работы, кочегар идет сзади и подбрасывает дрова в топку котла. Я смотрю со стороны и еле сдерживаю смех — паровоз на лошадиной тяге. А никто юмора не понимает, почему-то никто еще не додумался, что можно сделать самодвижущийся аппарат на паровой тяге. Ну и я молчу — большой необходимости в паровозе нет, строить железную дорогу очень ресурсоемко, а паровой трактор вещь очень специфическая, у него мощность и масса растут наперегонки, и непонятно кто победит.

Переделанная установка выдала гильзу из новой бронзы — надо испытать. Обточили длину в размер, нарезали резьбу под втулку — обрабатывается лучше бронзы, почти как латунь. Пошли в цех сборки снарядов, нам там быстренько зарядили полным зарядом, в снаряде вместо шимозы песок с глиной. По дороге на стрельбище вызвал первого попавшегося наводчика — внезапная проверка навыков.

Хорошо стреляет — на твердой земле можно тщательно прицелиться. Экстракция гильзы нормальная, гильза целая, теперь попробуем обжать матрицей. Долго искали матрицу на складе, после Чернореченска еще не доставали. Да и вообще ею почти не пользовались.

Гильза обжалась удачно, вот усилия большие — для этого нужен большой рычажный пресс. Но и гильза сама немаленькая, раз в четыреста тяжелее винтовочной. Сбегали к пушке — в патронник входит нормально. Пошли в цех — гильзу снарядили по новой — снаряд в гильзу сел с нужным усилием. Пошли на стрельбище — стрельнули — гильза в норме. Работает!

Переглянулись с Аргиросом — надо бронзу сортировать. Вернулись к своим записям, ходим по складу между пушками и слитками. Есть несколько пушек из бронзы с содержанием олова 3–4 процента, Аргирос уже научился на глаз отличать. У осман олово в дефиците, а медь они сами где-то добывают. Вот нам и экономия осман помогла с гильзами, в эту бронзу надо добавить немного цинка и получится отличная бронза для гильз. Причем даже не надо очищать от свинца, его олово нейтрализует в какой-то степени. Мы все-таки нашли свой оптимальный материал для орудийных гильз. А твердые бронзы нужны на вкладыши подшипников, точное литье и другие детали. Так что сейчас Аргирос шурует на складе — сортирует бронзу, пушки проверяет в нескольких местах. Все равно металлического цинка для новых гильз пока нет, надо руду перерабатывать.

Назначил для получения цинка отдельного рабочего, позвал из механического цеха мастера, чтобы сделал новую стальную реторту, старая — неудобная, ее долго разбирать надо, а сначала остужать. Надо сделать так, чтобы горячую реторту можно было быстро открыть, слить свинец, высыпать шлак, заправить рудой и коксом, и обратно в печь. Но даже так — работы по переработке руды больше чем на месяц. Вот такой у меня прогресс в Адлере.

* * *

В Шахтинске же ситуация чем-то напоминает положение в шахтерских городках Америки девятнадцатого и начала двадцатого веков, как в песне «Шестнадцать тонн», когда все принадлежит одной компании — и производство, и жилье и магазины. Я, конечно, так людей не эксплуатирую, нормы выработки у меня гораздо меньше. Да и рабочие строят, в основном. Строят городскую стену и дома для себя, а добыча угля — около тридцати тонн в неделю открытым способом — совсем легко. Но деваться людям некуда — буквально, уходить за стену — очень опасно. Поэтому я стараюсь как-то разнообразить быт — открыл магазины сладостей и «промтовары». В результате у людей сбережений совсем не остаётся.

Ещё консул Шахтинска попросил прислать полицейских, я ему выслал троих. Особого криминала там нет, в основном, мордобития «на почве ревности». Даже тюрьму построили, сразу на две камеры. Сажают обоих драчунов на несколько суток, говорит, что действует сильно. Там это считается позорным, вроде как обратно в рабство на время.

Жилых домов в Шахтинске уже много построили, около половины рабочих женилось и переехало в домики. Один «дом на воде» уже освободили, но мавна еще там стоит, не перегнали.