Но и этим не были исчерпаны все антицерковные выступления Карловацкого Собрания. Собрание поручило Заграничному Церковному Управлению выработать обращение к Генуэзской конференции о недопущении на эту конференцию представителей советской власти. Обращение было выработано и за подписью митр. Антония отправлено, куда следует. Как средство политической борьбы, оно было неуместным для Церкви, а «лучше, – говорится, между прочим, в этом обращении, – помогите честным русским гражданам. Дайте им оружие в руки, дайте им своих добровольцев и помогите изгнать большевиков». Теперь хорошо известно, что это обращение не имело никаких реальных результатов в деле борьбы с советской властью, но для Русской Церкви, вместе с посланием, сыграло роль молота и наковальни. Этим, можно сказать, исчерпывается деятельность Карловацкого собрания 1921 года, которое стало не только исходным моментом зарубежного церковного разделения, но и перекинуло церковную смуту внутрь России.

В записке Подготовительной комиссии были процитированы верные, без сомнения, соображения неизвестного нам профессора истории. Этот профессор считал невозможным политическое объединение русской эмиграции ввиду сильного расхождения отдельных политических группировок. Такое объединение, по его мнению, было возможно лишь около церкви, которая принципиально должна быть чужда политики. Цели политического руководства эмиграцией, как мы видели, были главными для руководителей церковного собрания; и что же вышло из этого? Церковное собрание само было захвачено политическими вопросами и потому не могло объединить не только ближайших церковных работников, но и вообще эмиграцию.

История, говорят, повторяется. Поэтому, вероятно, деятели Карловацкого собрания пытались искать в нашем прошлом прецедентов для оправдания своих политических выступлений. Архиеп. Анастасий прямо указал, что «в нас заговорили заветы древних строителей Русской земли, святителей Петра и Алексия и преподобного Сергия Радонежского; перед нами особенно ярко предстал образ адаманта православия, Святителя Гермогена, и побудил нас именно, как церковный орган, сказать свое слово о необходимости восстановления царской власти в России» (Деяния, стр. 121). Полномочный секретарь Карловацкого Церковного Управления Е.И. Махараблидзе также поддержал эту историческую справку и писал во введении к деяниям Собора: «Здесь, в этом вопросе, на церковном собрании заговорил великий дух древних святителей и строителей Российского Государства» (Деяния, стр. 5). Нельзя сказать, чтобы параллели были скромными, особенно в том случае, когда они делались самими участниками этого собрания. Теперь, когда результаты деятельности Карловацкого собрания в достаточной степени выяснились, можно смело сказать, что они были совершенно противоположны тем, какие имела деятельность строителей Русского государства. Да и пути, которыми шли древние святители и Карловацкие деятели, были совершенно различны. Строители Русского государства находились в среде своего народа, делили суровую действительность своего времени со своей паствой. Они прежде всего занимались внутренним строением Русского народа, вызывали к деятельности его созидательные силы и совсем не писали крикливых посланий

Конец ознакомительного фрагмента.